Встретимся в полночь

Я всмотрелся в зеленую кепку, длинные волосы, лицо в тени. О, это девушка из лифта отеля. Когда я опустил взгляд не ее ноги, тапочки подтвердили мою догадку.

Девушка из лифта, не желавшая общаться со мной настолько, что практически слилась со стеной.

Так что, несмотря на любопытство, я отвернулся. Не хотел быть навязчивым, когда эта девушка‑сноб из пентхауса очевидно желала остаться в одиночестве.

Но она продолжала бормотать. На смеси английского и корейского. Она была американкой?

Другие пассажиры автобуса начали поглядывать на нее, но никто ничего не сделал.

Я смотрел прямо перед собой. Не влезай в это, Джек. Ей не нужна твоя помощь.

Один за другим люди выходили, а девушка оставалась. Когда я наконец обернулся взглянуть на нее еще раз, она ушла в отрубон, рот был слегка приоткрыт.

Поскольку я не мог толком рассмотреть ее лицо, было неясно, сколько ей лет, но она выглядела на мой возраст или младше.

И она была американкой корейского происхождения. Может быть. Это было иррационально, но я чувствовал своего рода обязательство присматривать за соотечественниками в Гонконге. Это было совсем не то, что я планировал на сегодняшний вечер. Я почти слышал, как с плеча меня подбадривает миниатюрный дьявол Чарли. «Она мииииленькая», – сказал он пискляво.

Я встал и пошел к ней, резкие движения автобуса раскачивали меня.

– Эм… привет.

Она не шелохнулась. Козырек кепки скрывал лицо.

– Прошу прощения, – я помедлил. – Мисс. – Ну, я впервые назвал кого‑то «мисс».

Вновь никакого движения или знака того, что мое присутствие замечено. Я склонился к девушке и осторожно потряс ее за плечо. Ничего. Я потряс ее слегка сильнее. Ее голова чуть сползла по окну.

– Ya, – громко сказал я, надеясь, что неформальный корейский ее взбодрит. Это было вроде как грубой, но отчаянной мерой.

Я увидел, как ее губы скривились, будто она услышала что‑то. Затем она пробормотала:

– Baegopa, – она все еще жаловалась на голод.

Мой корейский звучал отстойно, так что я заговорил по‑английски.

– Если проснешься, сможешь поесть, – я не сводил взгляда с ее губ, безусловно красивых. Они были розовыми, будто со следами губной помады. Верхняя губа казалась полнее нижней.

Воу, прекрати пялиться на губы пьяной девушки.

Я скользнул на место рядом с ней, надеясь найти у нее телефон и, может быть, позвонить кому‑то, кто ее заберет. Пока я просматривал карманы ее тренча, она завалилась на меня.

Завалилась медленно. Роскошно. Ее плащ скользнул по моему пиджаку, когда ее плечо коснулось моей руки. Голова мягко опустилась на мое плечо, и у нее вырвался тихий вздох. Ее длинные волосы веером рассыпались по моей руке. Шелковистые черные нити коснулись костяшек пальцев.

Вау.

«Очнись, Джек». Я осторожно снял ее голову со своего плеча и уже собирался оттолкнуть ее на другую сторону сидений, когда она проснулась.

– Привет, – ее сонные глаза смотрели на меня. Глаза в глаза.

Я впервые смог рассмотреть ее лицо, и пришлось откашляться от неожиданного напряжения, вызванного этим.

– Привет… Привет. Ты заснула, я пытался тебя разбудить.

Она моргнула и огляделась.

– Где я?

– В автобусе. В… эм, Гонконге? – я понятия не имел, насколько она дезориентирована.

Она окинула взглядом сиденья, окна, город, затем – меня.

– О. О. У‑у‑у, – она начала смеяться. – Боже. У меня проблемы, – выражение было таким старомодным, что заставило меня задуматься. А была ли она американкой?

– Тебе помочь добраться куда‑нибудь? – спросил я, стараясь казаться скорее дружелюбным, чем преисполненным энтузиазма.

Она покачала головой.

– Нет, я в порядке. Оки‑доки! – она подняла на уровень глаз сложенные в символ «OK» пальцы. Что‑то в этом движении выглядело знакомо. Затем она рассмеялась истерично, и я снова почувствовал это гложущее ощущение долга. Чарли мог подождать.

– Уверена?

– Конечно, уверена, – сказала она, икнув. О, боже. Икнув. Словно долбаная мультяшная мышь. Автобус остановился, и она встала так резко, что я шлепнулся на задницу в проход.

– Вот моя остановка! – заявила она, вытянув указательный палец.

Она, пошатываясь, пошла по проходу в своих нелепых тапочках, и я встал на ноги и пошел следом.

Потянул ее за руку, прежде чем она шагнула на узкую винтовую лестницу.

– Я тебе помогу. Тут крутые ступени.

Она пожала плечами.

– Без проблем, – говорила она, как ковбой. Тянула гласные и произносила слова очень четко. Я не мог не улыбнуться. Не насмехалась ли она надо мной?

Мы с трудом спустились по лестнице, и водитель даже не взглянул на нас, когда мы вывалились на улицу. Я огляделся. Мы приземлились в центре всех баров, где я планировал встретиться с Чарли.

Глаза у девушки распахнулись, когда она окинула все взглядом. Мы были окружены людьми и яркими вывесками. В каждом переулке рядами высились крутые холмы баров и кафе.

– Думаю, я найду тут гамбургер, – заявила она.

– Гамбургер? – спросил я, пристально глядя на нее.

Теперь она была настороже – сонливость совершенно исчезла с ее сияющего лица.

– Euh, – ответила она по‑корейски, кивнув. – Я голодна.

– Это я понял, – сказал я, усмехнувшись. – Ну, не уверен, что тут есть гамбургеры.

– А куда идешь ты? – она вдруг полностью сосредоточилась на мне. Под ее взглядом мне вдруг стало жарко. Будто на меня упал луч солнечного света – приятный, но слишком интенсивный.

Я остановился и склонил голову, чтобы рассмотреть ее немного получше. В одну секунду она казалась пьяной до полусмерти, а в другую – странно трезвой.

– А что? Хочешь со мной? – флирт вырвался сам по себе, я тут же пожалел об этом.

Она наклонила голову, точно как я. И точно как в танцевальном движении. Ее изящный пальчик указал на меня.

– Да. Возьми меня с собой.