Вторая жизнь для оборотня
– Но, бабуль, я не могу оставить тебя одну. – И это было правдой. Мозг категорически отказывался даже думать о том, что бабушка останется без помощи.
– У меня тут кое‑что есть для тебя. – Она проигнорировала мои слова и указала на прикроватную тумбочку. – Достань в ящике папку с документами.
Выполнив просьбу, я взяла синюю пластиковую папку и протянула бабушке.
– Вот, это моя сберегательная книжка, а тут доверенность на твое имя, заверенная нотариусом. – Она отдала мне голубую книжечку.
– Но зачем? – Подсознательно я понимала, к чему она ведет, но отказывалась принимать это как должное.
– Не зачемкай, а слушай. Там деньги, которые остались от твоих родителей, твои пособия по потере кормильца и вся моя пенсия за несколько лет. Скоро начнется приемная комиссия во всех вузах, ты обязана поступить. До августа еще много времени, думаю, успеешь.
– Нет, я тебя не брошу, – возмутилась, всерьез настроенная быть до последнего рядом с единственным родным человеком.
– Не перечь мне. – Бабушка рассердилась и стукнула папкой по кровати. Слабые пальцы не удержали документы, и те упали на пол.
Я поспешила их поднять и в этот момент выронила сумку, которую впопыхах забыла закрыть.
Из расстегнутого кармашка выпало кольцо с кровавым камнем.
– Вот блин, – с досадой осознала, что забыла его вернуть.
– Что такое? – тут же отреагировала бабушка.
– Да ничего страшного. Забыла отдать кольцо, – подняла украшение и показала его бабушке.
Неожиданно проворным движением она выхватила его у меня из рук.
– Где ты его взяла? – Голос будто надломился.
– Сегодня ночью к нам в магазин заходила девушка и, видимо, выронила его, – ответила я, удивленная поведением бабули.
– Какая девушка? Как она выглядела? Что говорила? – спросила она чересчур напористо и взволнованно.
– Девушка как девушка. Вроде бы городская. Видно, что из богатой семьи. Зовут Марго. Сегодня зайду к ней в гостиницу и отдам колечко. – Я пожала плечами, не понимая, в чем проблема.
– Нет и еще раз нет. Выбрось и вообще забудь, что когда‑то видела его. А от этой Марго держись подальше.
– Бабуль, ты чего? – вскрикнула, когда увидела, что ее лицо побледнело. Из последних сил она размахнулась и бросила украшение в угол, тут же потеряв сознание.
– Сестра! Клавдия Ивановна! – Я пулей выбежала из палаты и закричала на весь коридор. – Кто‑нибудь, позовите врача, во второй палате человек потерял сознание! – На мой крик выбежал усатый мужчина средних лет, за ним Клавдия Ивановна.
Они направились к бабушке, а я следом за ними.
– Подожди за дверью, – остановила меня медсестра у двери в палату.
Понимая, что буду только мешать, послушно отошла в сторонку и нервно наблюдала, как в отделении поднялась суета.
Буквально через минуту прибежала еще одна медсестра, она катила тележку с дефибриллятором и еще непонятно с чем.
От осознания происходящего у меня потекли слезы. До боли прикусив губу и сжав кулаки так, что длинные ногти впились в кожу, я старалась не зарыдать в голос. Но выдержка покидала меня с каждой секундой.
А когда в палату прошли санитары с каталкой, я была на грани нервного срыва и кинулась следом за ними.
Навстречу мне вышла Клавдия Ивановна и перегородила дорогу.
– Мне очень жаль, – печально сказала она и отвела меня в сторону. – Думаю, тебе не стоит туда ходить. Вот ее вещи. – Медсестра протянула пакет. – Знаю, что у тебя никого больше нет. Если хочешь, я могу организовать похороны.
– Да, спасибо, – прошептала, давясь слезами, забрала пакет и, стараясь не оборачиваться, пошла прочь.
В этот вечер моя жизнь кардинально изменилась. Не знаю, связана ли смерть бабушки с событиями, которые последовали дальше. Но именно она стала отправной точкой. Еще не раз я буду вспоминать этот день и пытаться понять, что сделала не так, и можно ли было что‑то изменить.
Глава 4
Следующие две недели прошли для меня, как в тумане. Словно в полубреду я помню, как рыдая бросала горсть земли на гроб и как Леша не давал мне упасть на колени около простенького деревянного креста на могиле бабушки.
На поминках я только пила и почти не закусывала, чем вводила в ступор бабушкиных друзей и знакомых, уже закаленных такими испытаниями и для которых поминальный обед лишь повод собраться вместе и вспомнить все хорошее, что связывало их с подругой, какой она была в молодости, и посмеяться сквозь слезы. Для меня же этот день стал прощанием с детством.
Только когда закатное небо стало алым, люди начали расходиться. Лешка кое‑как завел свою колымагу и отвез меня домой. Он предлагал остаться со мной на ночь, но я лишь отрицательно замычала. Хотелось побыть одной и дать волю чувствам.
Выпитый алкоголь не принес облегчения, а мозг все равно не хотел отключаться. Спасительный сон не пришел.
Почти до утра я ревела и била подушку, греша на весь мир за то, что лишил меня единственного родного и любимого человека.
Она ушла, оставив меня одну на всем белом свете, и унесла с собой ответы на все вопросы. Я так и не узнала, кто мои родители и почему их нет с нами.
Бабуля всегда успокаивала меня тем, что мама с папой наблюдают за мной с небес. Теперь и она вместе с ними.
Под утро по дому стали разноситься странные звуки. Никогда не верила в мистику и в то, что умершие идут назад в дом, да и сомнительные передачи по телевизору нацелены удивить зрителя, а не убедить.
Но на кухне в самом деле словно стучали ложками о кружки, а после того, как любимая бабушкина кастрюля выпала из нижнего шкафчика на пол, я не выдержала и стала молиться, как могла.
Бабушка с детства пыталась учить со мной молитвы, но я не понимала их смысла и значения, для меня это было как разучить трудный стишок на чужом языке. Зато сейчас я приложила все умственные способности, чтобы достать из памяти давно забытые строки.
Когда все стихло, с опаской прошла на кухню, ожидая увидеть левитирующую посуду, как в старых фильмах ужасов, но ничего такого не было, и даже кастрюля стояла на своем месте. Видимо, от стресса и выпитого алкоголя у меня начались галлюцинации.
– Прости, – прошептала в пустоту маленькой кухоньки советской хрущевки и села на табуретку. – Я буду сильной. И буду верить, что ты наблюдаешь за тем, как я иду к цели.
