Я приду с дождём

– Извините, я спешу на работу.

– Это, наверное, слуховые галлюцинации. Ты только что попросила дополнительное время наедине со мной? Что за срочная работа? Ты директор фирмы?

– Просто… другой у меня нет. Я официантка.

– Впечатляющий юмор. Повернись‑ка боком! А ты милая! – Ли Хён закатал мешковатые рукава, прищурился и с интересом наблюдал, как Минна багровеет, кусает губы и скручивает блокнот в рулон. Когда за ширмой, где возилась Хо Юри, в очередной раз что‑то звякнуло, он встряхнулся и самодовольно спросил: – Хочешь совместное селфи напоследок?

– Спасибо, но я не веду соцсети.

– Мне необходимо отчитаться перед спонсорами. – Айдол перевалился через стол, силком подтащил девушку к себе и щелкнул камерой телефона. – Улыбка – огонь! Но и твоя тоже сойдет.

Минна рассчитывала улизнуть, но из‑за ширмы выплыла менеджер с подносом, на котором поблескивали две фарфоровые чашки квадратной формы.

– Юри, что ты подливаешь в чай? – раздраженно спросил Ли Хён. – Мне мерещится всякая ерунда.

– Я… Ничего! – В смятении помощница пожала плечами. Она молча дала понять гостье, что лучше задержаться и глотнуть чаю, поэтому пришлось снова занять стул напротив звезды. Заварка пахла ромашкой, на которую у Минны с детства была аллергия.

«Кое‑кто покроется пятнами, либо обчихается. Но если это поможет сбежать от самовлюбленного айдола…» – подумала Минна и дрожащей рукой взяла чашку, но Хо Юри неожиданно повернула поднос.

– Возьми с лаймом. У господина Ли Хёна живот крутит с самого утра. Ромашка – для него.

Минна выдохнула с облегчением и сделала глоток, но горло словно стянуло нитками изнутри. Незримый душитель сшивал его, пока язык не онемел. Она упала, содрогаясь и открывая рот, как выброшенная на сушу рыба.

– Юри, звони в неотложку! – Ли Хён склонился над Минной и посмотрел сквозь жалюзи в коридор, где нетерпеливо подергивал ногой Ли Юнхо. – Нет, лучше в клинику, забронируй вип‑палату!

Отдав распоряжение, блондин внезапно потянулся скрюченными пальцами к собственному горлу, повалился на бок и разразился приступом кашля.

Юри испуганно вскрикнула и заметалась в поисках телефона. Обнаружив его за ширмой, она сделала звонок и выскочила в коридор:

– Мне жаль, но встреча отменяется. Господину Ли Хёну и девушке стало плохо, скорая уже в пути.

– А у него здесь насыщенная жизнь. Целое представление разыграл, – с прохладцей произнес Мистер Совершенство.

– Простите?

– Не берите в голову. Он всегда таким был.

– Вы близко знакомы с господином Ли Хёном? – поинтересовалась менеджер, а когда парень шепнул ей на ухо, кто он, забеспокоилась. – Почему же вы не сказали сразу, господин Ли Юнхо?

– Во‑первых, вы приказали охранникам не пропускать меня. Во‑вторых, к дураку нужен дурацкий подход.

– Я передам, что вы приходили! Лишь бы все обошлось…

– С ним все будет хорошо. Я навещу его позже.

 

* * *

 

Минну и Ли Хёна доставили в элитную клинику, где провели быстрый осмотр и поставили капельницы. Около часа процедурная сотрясалась от квакающих и рычащих звуков. И лишь около трех дня их, разделенных синей шторкой, оставили в покое в вип‑палате с двухметровой плазмой и климат‑контролем.

– После того, что ты видела…

– Давайте сделаем вид, будто мы оба ослепли и оглохли, – обрубила Минна, вспоминая, как ее вырвало на айдола в машине неотложки. – Стоило забыть о совести и продать оба билета кому‑нибудь из той очереди.

– Если серьезно… Почему Су Мирэ не пришла? Ты ее подруга?

– Я понятия не имею, о ком вы.

– Без шуток, кто мог потерять выигранные вип‑билеты в Ихва‑доне? Такие вещи хранят у самого сердца.

– А я не говорила вам, что нашла их в Ихва‑доне…

– Ляпнул наугад. Не веришь – пощупай пульс. – Айдол отодвинул шторку и взял Минну за руку. Сердцебиение действительно было ровным. Ладонь что‑то кольнуло, будто к коже приложили тлеющую спичку – это оказался маленький воспаленный шрам. – Ты поранилась. Медсестра должна обработать его и… красные пятна на твоем лице. Наберу Хо Юри.

– Не стоит, скоро пройдет. Я впервые попробовала лайм.

– Да, но дело в другом. Существуют две ненавистные мне вещи: тотальный контроль и изъяны на коже.

– Это поправимо, – парировала Минна и задвинула шторку между ними.

За дверью послышалось бормотание, и в палату вломился человек с огромным объективом. Юри с трудом вытолкала его и сползла по стенке.

– Вот проныра! Куда смотрит охрана? Ноготь сломала…

Но Ли Хёна заботило совсем иное. Наморщив лоб, он напряженно переваривал какую‑то информацию.

– Хо Юри, я только что опомнился, – проворчал айдол. – Почему звезда и фанатка в одной палате?

– Господин Ли Хён, вы сами отдали распоряжение.

– Что же… Быть ближе к поклонницам – часть имиджа.

– А я не ваша поклонница, – добавила Минна. Она зажмурилась и чуть слышно пробормотала себе под нос: – Мистер Совершенство оказался прав – он пустышка.

Молчание за шторкой сменил громкий вздох.

– Пять минут в моем обществе, и ты изменишь мнение. Не существует той, которая бы не восхищалась моей внешностью, обаянием, остроумием, талантом и…

– Существует, и не одна.

– Сколько? Три, шесть, десять?

– Речь о миллионах. А еще у вас что‑то синее под глазом.

– Тональный крем смазался! Хо Юри, Хо Юри! – завопил Ли Хён.

Менеджер давно сняла туфли, облокотилась на подоконник и увлеченно считала птиц на ветках.

– Хуже ребенка! – Помощница собрала шелковое полотно волос в пучок, достала из сумочки косметичку и припудрила проступающий синяк. Ли Хён терпел со страдальческим видом. Потом она принесла воды, и парень жадно выхлебал все до дна. – Вот к чему приводят ваши ночные похождения!

– Хо Юри, свет от окна не загораживай! – Айдол снова застонал, пытаясь найти наиболее выгодный ракурс для фото. – Я сделаю селфи из больницы и опубликую в соцсетях. Лучше опередить СМИ. Что там врач написал в анамнезе?

– Не торопитесь и успокойтесь. Я встретила старшего инспектора Дон Юля в холле. Чуть позже вас опросят как свидетеля.