Я приду с дождём
Ли Хён задумался над словами брата и переехал в коттедж их дяди Ли Кангиля. По меньшей мере, он сделал это, чтобы Ли Юнхо перестал приплачивать прессе. Но после жизни в просторных апартаментах он не мог привыкнуть к стандартным размерам спальни, ссылаясь на клаустрофобию. А спустя неделю попрощался с любимыми вещами и исчез через окно.
Ли Юнхо предполагал, что Ли Хён сделает ноги, и не особо беспокоился, ведь теперь он наизусть знал его излюбленные маршруты и злачные точки. А ещё он подозревал, что в коттедже происходят какие‑то закулисные шевеления, и, наконец, удостоил внимания склад коробок возле двери, расположенной напротив его кабинета.
На закате он посетил второй этаж, где располагались преимущественно комнаты для гостей и их с Ли Хёном спальни. В мансарде дымил кальяном сухощавый старик с длинными серебристыми усами, повторяющими изгибы складок махрового халата, словно змеи. Он вглядывался в пурпурно‑мандариновые облака и мыслями находился где‑то далеко.
– Дядя Кангиль, – тихо окликнул Ли Юнхо и присел рядом, скрестив ноги, – что‑нибудь новенькое в небе? Самолет или НЛО?
– Никакого уважения к медитации! Хён объявился?
– Нет, но рано или поздно ответственность настигает каждого.
– А зачем пришел ты?
– Не могу проведать дядю? – Юнхо показал ему принесенную с собой картину с синим драконом, которую хранил в кабинете за стеллажом. – Приобрел для тебя. Не оригинал, но хоть какая‑то память об отце.
– Обычно ты являешься только по деловым вопросам.
– Зришь в корень. – Он отставил полотно и придвинулся. – Я хотел узнать, что творится в доме. Холл заставлен коробками. У нас ремонт?
– Я сдал левую залу под кабинет. Хочется каких‑то перемен. Иначе в свое время не сбежал бы с Небес.
– Вопрос в том, хочется ли перемен мне! Мог бы посоветоваться.
Тут Ли Юнхо вспомнил, как Минна приходила к нему и говорила о каком‑то арендаторе, на которого работает ее брат.
«Неужели она сказала правду, а я необоснованно обвинял ее?» – подумал он и почувствовал себя неловко, вспомнив, что дядя Кангиль может слышать его мысли.
– Самодурство – это семейное, – отмахнулся старик. – Хочешь пойти к ней и извиниться?
– Я не… Эта официантка как бельмо на глазу! Хёну нельзя сближаться с людьми. Он обязан вернуться на Небеса и занять законную должность по собственному желанию, иначе…
– Хёну по душе люди с их суетливой жизнью. Хотя… он здесь всего ничего, и еще не успел понять, как она коротка. Та девушка очень милая, да?
– К определенному возрасту включается программа «сваха на миллион»? Займись этим в следующей жизни. А сейчас мне нужна твоя помощь. Кому ты сдал комнату?
– Психологу. По совместительству шаману. Он сразу смекнул, что я дракон, и без колебаний оплатил годовую аренду.
– Ну это уже совсем… Среди наших клиентов попадаются люди. Представляешь их лица, когда напротив таблички «юрист‑адвокат» они увидят «психолог‑шаман»?
– Новый сосед поможет убедить Хёна вернуться на Небеса. Пока не запамятовал, в храм на горе Пукхансан пришло письмо от тети. Требует, чтобы ты навестил ее.
– Сделаю это позже, сначала решу одну проблему. В Ихва‑доне появился мульквисин. Похожа на ино[1]. Хён нашел ее и привел в полицейский участок к Дон Юлю.
– Значит, утопленница переродилась… Почему Мрачные Жнецы еще не переправили ее на допрос в Чистилище?
– Тетя, должно быть, держит тебя в неведении. После побега менбусина[2] Ан Минджуна из Лисьих Нор в системе полный хаос. Он стер данные некоторых осужденных духов. На втором уровне Небес – у Мрачных Жнецов – бардак со списками душ. А без даты смерти на третьем – в отделе проверки информации – не могут найти записи о прошлых жизнях.
– Ты повзрослел. Совсем с тетей не церемонишься. Вот почему ты любимчик Ли Дуаль. Интереса ради, какой возраст ты высчитал для ведения «человеческой» документации?
– Двадцать семь. Я добавил четыре года к числу в таблице расчетов. Люди с недоверием относятся к слишком юным специалистам. Хёну как есть, двадцать четыре. А тебе пора сделать пересчет, хотя бы шестьдесят семь.
Парень похлопал старика по плечу и спустился на первый этаж.
«И дядя туда же. Отношения с человеком принесли ему мимолетное счастье, а тетя и Небеса до сих пор проклинают его. Неужели он хочет этого же для Хёна?» – думал Юнхо, визуально выбирая место для картины в своем кабинете.
* * *
Следующим утром он застал в холле человека в длинном сером кардигане и начищенных ботинках. Тот перебирал большую связку ключей, поочередно пробуя провернуть их в замке. Возраст варьировался от тридцати пяти до сорока – об этом говорили мелкие морщинки на узком лбу и вокруг тонких губ. Начисто выбритая голова блестела как натертый медный таз.
Юнхо беззвучно подошел со спины и что есть мочи врезал кулаком по замочной скважине. Внутри механизма что‑то щелкнуло, и дверь отворилась. Незнакомец улыбнулся, а рубленые черты лица сделались мягче. Мужчины пронзили друг друга взглядами и поклонились.
– Дом старый, иногда так быстрее, – пояснил дракон и представился: – Ли Юнхо, племянник Ли Кангиля, юрист и адвокат. А вы… тот самый психолог?
– Благодарю. Вы меня смутили. Рад знакомству. – Новый сосед широко улыбнулся, обнажив щербину между верхних резцов. – Это место нравится мне больше, чем предыдущее. Ни шума автострады, ни галдящей толпы.
– Дядя выбрал этот холм, чтобы клиенты ломали ноги, добираясь сюда.
– Он очень… мудрый человек. Видите ли, меня как психолога завораживают глубины подсознания. Редко встретишь того, чей взгляд на мир уникален и в то же время схож с твоим.
– Интересно, что он вам наговорил.
– Я знаю, кто вы, и придерживаюсь профессиональной привычки хранить личные разговоры в тайне.
– Пожалуй, теперь вы мне больше нравитесь. – Юнхо подошел вплотную и глаза в глаза произнес: – Ни один дух не должен пострадать. Иначе, вы знаете…
[1] Ино – в корейской мифологии русалка, обитающая в Восточном (Японском) море, около острова Чеджудо. У Ино шесть или семь длинных ног, но голова и туловище человечьи; нос, рот, уши и руки‑плавники покрыты белой кожей без чешуи; хвост тонкий и длинный, как у лошади. Она кормит детенышей грудным молоком, а когда кто‑нибудь их поймает, льет слезы, из которых образуются жемчужины.
[2] Менбусин – дух, ведающий делами загробной жизни.
