Ян Дизит. Между востоком и западом

Охранник на входе пропустил Яна, зная, что того ожидает хозяин. Между видящим и солдатами редрика не было ни симпатии, ни вражды. Со многими Ян был хорошо знаком, и не раз они вместе гонялись за разбойничьими шайками и охотились на волков, режущих крестьянских овец. Бывало, что попадали в передряги, но дружбы между ними так и не случилось. Все‑таки Ян был видящим, и его опасались. Парень давно привык к подобному к себе отношению и отвечал тем же. Хотя он и испытывал к хозяйским воякам легкое презрение и считал себя выше их, но показывать это боялся. Не ровен час, и его жизнь может зависеть от поведения солдат.

 

Яна не было всего четверть часа, но с легкой руки Збышека, а также благодаря уже на треть опустошенной бутылке коньяка гость и хозяин, позабыв о сдержанности, наслаждались обедом и громкой беседой, договорившись отложить все дела на следующее утро. И тот и другой, хотя и не испытывали особой приязни друг к другу, сидя лицом к лицу, с жадностью поглощали еду. Михаил успел соскучиться по гостям за зиму, да и хотелось ему услышать последние новости от караванщика о том, чем живут люди в краях, о которых редрик имел весьма смутное представление. Караванщик же был доволен тем, что до этого момента весь путь прошел без происшествий, и напряжение, державшее его последние дни, спало.

На столе дымились приготовленная в печи дичь и рассыпчатая отварная картошка; по глубоким мискам были щедро разложены соления, грибы, горкой лежала квашеная капуста с клюквой. Фляга с холодной водкой стояла пока не початая. Гость и хозяин пили из бутылки, привезенной Збышеком.

– Пан Михал! Это ест бардзо старый коньяк. Он пролежал в бочке тшытцать лят до последнего дня и еще двести лят после него. Тшы бочки этого цудовнего напою зимой пшывезли нашему воеводе пану Бенджамену з Франции, и для взмоцнения нашего партнерства он презентовал вам шесть бутэлек.

– Передай мою благодарность своему воеводе, пан Збышек. И оставь немного свободного места в своих торбах, чтобы мы могли на обратной дороге послать ему наши подарки. За торговлю! – сотрапезники чокнулись и сделали по большому глотку коньяка.

Прислуга внесла круглый поднос с горячим вкусно пахнущим пирогом.

– Отведай‑ка пирога с зайчатиной, пан Збигнев! – смачно отрыгнув, сказал хозяин, откинувшись на спинку стула. – Расскажи, что нового на ваших землях происходит. Что у вас слыхать, с кем еще вы торговать начали.

Ян подвинул к себе миску с чечевичной похлебкой, благодарно кивнул девушке, подавшей ему ложку и большой ломоть свежего хлеба, и, медленно прихлебывая густой горячий суп, макая в него кусочки хлеба, внимательно прислушался к разговору.

Збышек не спеша налил коньяка сначала хозяину, затем себе. Глянул на Яна и участливо улыбнулся: «Тяжко тебе, Янку, в этом зимнем крае з твоей диетой. Может быть, вшистку зиму просидел на квашеной капусте и ожэхах. У нас юж в это время полно свежих овоцей, а здесь только неделю как снег ушел». Затем повернулся к хозяину и поднял стакан: «Твое здровье, пан редрик!» Неспешно откусил огромный кусок пирога, с аппетитом прожевал его и, промычав от удовольствия, кивнул хозяину, отдавая должное вкусу блюда. Проглотил остатки пирога и начал накладывать себе большие ломти дичи по второму кругу. Чувствовалось, что гость собирается с мыслями перед тем, как ответить на просьбу хозяина.

– Трудные времена идут, пан редрик, – задумчиво начал Збышек. – Не хочу тебя огорчать, но знай, цо караванув в этом годе будет поменьше. В прошлом годе за Оршей сгинули двое караванув, и по тэн день не знаем, цо з ними. Я везу письма од своего воеводы до пана редрика Оршанскего. Цо в тех листах мне неведомо, але так розумею: пока видзи пана редрика не познают причину страты, многие з караванщикув не одважатца на дрогу. Воевода не сомневацца, цо Оршанцы укрывают правду, бо имею з ними уговор твердый: караваны без видзей в Смоленские пустоши не идут. А одного з видзей, который сопровадзал те караваны на восток, в конце осени видели в Орше наши купцы. То стало ведомо воеводе. И мы этим разом идем з подвойной охраной. Далеко за Оршу сейчас идти не плануем. Может, два дни дроги, не боле. Вшистки товары будем продавать гуртом. Главное мое заданье – доведаться про загинувших караванув. Я знаю, пан Михал, цо редрик Оршански тебе кузеном приходится. Так вот проше твоего участия в этой справе. Напиши ему лист з просьбой допомочь мне в поисках.

Над столом повисла тяжелая пауза. Редрик скривился. Все веселье мигом улетучилось.

– Помогу тебе, пан Збигнев! – неожиданно быстро согласился он. – Напишу письмо брату и вручу тебе завтра. А сейчас давай дела в сторону отложим, а то аппетит пропал.

Збигнев и сам обрадовался, что так легко они обошли самую неприятную тему в разговоре, весело открыл флягу с водкой, налил себе почти полный стакан, в несколько глотков осушил его, крякнул от удовольствия и, улыбнувшись хозяину, проговорил: «Пане Михал, пока мы все на этом столе не зъедзьмо и не выпьемо, не выходзьмо!»

Редрик радостно загоготал и тоже налил себе водки. «Вот это другое дело, пане Збышек!» – и опрокинул стакан в рот. Ян понял, что уже ничего путного за столом не услышит, и решил оставить все вопросы к Збышеку на время похода. Он доел суп, встал из‑за стола и, поблагодарив за угощение, спросил:

– Когда в путь двигаемся?

– Завтра караван отдохнет, а мы с паном Збигневом посмотрим, что из его товаров он мне продаст, поговорим за то, что ему на обратную дорогу приготовить. Так что приезжай с рассветом послезавтра и принимай караван, – ответил редрик.

– Будем готовы утром в восемь часов, так же пшиеджай в семь, поглядим на коней, товары и едзьмо. Давай, Янку, иди лучше до себе невесту пошукай, чем з нами водку хлестать, – усмехнулся Збышек.

В этот раз и редрик не удержался от смеха.

Ян хотел было спросить у Збышека, почему с ним не приехал пан Анджей, но, глянув на уже порядком опьяневших редрика и Збышека, решил, что и с этим вопросом можно подождать. Не протягивая руки, попрощался с обоими и вышел. Забрав коня и отблагодарив обещанным медяком счастливого мальчишку на конюшне, Ян двинулся домой готовиться к походу.