Ян Дизит. Между востоком и западом

Дом его находился на восточной окраине города, ближе к замку, но все же Ян решил сделать небольшой крюк и заехать в торговые ряды на главной площади Несвижа. Пока есть время, лучше это сделать сегодня, чтобы завтра полный день посвятить сборам. Хотя ему необходимо было купить только моток ниток, чтобы подлатать прохудившиеся части сбруи, Яну захотелось побродить по торговым рядам в надежде найти что‑нибудь стоящее. Интереснее всего казалось разглядывать непонятные находки последних, о предназначении которых оставалось только догадываться, поскольку верить хитрым торговцам, не имеющим о них никакого представления, было глупо. Время для покупок сейчас как раз самое подходящее. В полуденный час рынок почти пуст, и нужные Яну лавки находилась на самом краю, так что ему даже не пришлось оставлять коня. Яна в городе знали, и поэтому он не беспокоился о том, что навязчивые продавцы могут ему докучать. Ян миновал бывший исполком, где находились склады и была размещена часть гарнизона редрика и администрация, в задачи которой входили сбор налогов с подданных, а также пошлин с караванов и учет складского имущества. Всем этим хозяйством заведовал подручный редрика Сергей Бобров, которого все звали Бобром. Бобру было лет тридцать, он был круглым, как шар, и нижние пуговицы его рубахи постоянно расходились в стороны от выпирающего пуза, являя окружающим покрытый редкой рыжеватой порослью пуп. Двигался Бобер медленно, в развалку и имел низкий и приятный голос. Вообще, Яну он нравился. Несмотря на слухи, что Бобер не чист на руку, поймать того никому не удавалось. Однако за собственностью редрика он следил, как верный пес, и редрик ему доверял. Кроме того, в помощь Бобру приставили одного из видящих редрика, потому если и мог что Бобер украсть, то лишь по мелочи. Бобер всегда ходил с толстой тетрадью, куда вписывал все карандашом мелким ровным почерком, экономя дорогую бумагу. Вот и сейчас Сергей что‑то старательно выводил в своем гроссбухе, стоя у крыльца исполкома. Увидев Яна, он отложил записи и двинулся в сторону видящего.

– Здорово, Серега! – Ян спешился и с удовольствием пожал руку Бобру. – Ну что, у тебя сходится дебит с кредитом?

Это давно стало стандартным приветствием между парнями, и, как ни странно, оно им пока не надоело.

– И тебе не хворать! – улыбнувшись, ответил Бобер. – А ты что нового в мире узрел?

Оба дружно рассмеялись и двинулись в сторону торговых рядов.

– Что, на рынок заглянуть решил? Что‑то особое ищешь? – поинтересовался Бобер.

– Нитки надо купить и так, может, что новое увижу.

– Нового ничего не увидишь. Если бы что‑то появилось, я бы для тебя отложил.

Бобер помнил просьбу Яна отбирать самые интересные вещи последних для него. Ян их не покупал, но любил поломать голову над их устройством.

– Завтра, может, что появится. Ты же про караван знаешь?

– Знаю, – ответил Ян. – Только не до покупок мне завтра.

– Значит, в другой раз повезет, – философски изрек Бобер. – Пошли хоть с нитками тебе пособлю, а то и на такой мелочи тебя облапошат. Да и я от бухгалтерии отдохну и сил на завтра наберусь. Сезон начинается.

– Да, начинается! – грустно вздохнул Ян, но воздержался от рассказа Бобру о том, что слышал в столовой у редрика.

Ян решил не нагонять тоску, поскольку почти месяц ни с кем не общался, и компания Бобра пришлась ему сейчас кстати. На рынке Бобра любили. Пока парни шли к нужным рядам, тот весело переговаривался с торговцами, для каждого приберегая в запасе ядреное словцо или шутку. Шутил Бобер по‑доброму.

Большую часть рынка занимали ряды с продовольствием. Тут были колбасы, сало, сыры, разделанные туши, картошка, соления, орехи, сушеные травы. Много кто торговал морковью, свеклой, луком, брюквой, вялеными и солеными грибами. Лежали и яблоки – прошлогодние и уже совсем сморщенные. Всего несколько прилавков продавало хлеб. Зато добрая половина торговцев предлагали муку, крупы, бобы, горошек, чечевицу, соль. Торговали и водкой, но эти места принадлежали редрику. Бобер весело шагал вдоль рядов, с удовольствием угощаясь всем, что ему предлагали торговцы, громко чавкая и вытирая губы рукавом куртки. Только возле прилавка с водкой он с сожалением отказался от угощения. Хоть это дело он и любил, но не во вред службе.

– Теперь я вижу, как ты такое брюхо наел, – беззлобно подначил Ян Бобра, делая ударение на слове «вижу».

Бобер громко рассмеялся. Похоже, долгожданное весеннее тепло всем в городе подняло настроение, так как хмурых лиц почти не наблюдалось. Наконец дошли до промышленных рядов. Здесь можно было найти одежду, обувь, бумагу, железо, стекло – все, что осталось от последних. Добра этого, раскиданного по пустошам, еще хватало, и поэтому стоило оно относительно недорого, за исключением бумаги. Ничего особенного на глаза не попадалось. Даже книг не нашлось, хотя почти каждый день кто‑нибудь из охотников приносил книги из пустошей и сдавал торговцам. Ян вздохнул и двинулся к прилавку с нитками. Бобер в минуту помог приятелю выбрать нужный моток, сторговавшись в половину стоимости. Строго гаркнул на продавца, пригрозив поднять тому плату за место, если он и дальше будет так драть цены. На часть рынка, где продавались оружие и инструменты, Ян даже не пошел. Знал, что толкового оружия там не сыскать. Все, что имело более‑менее стоящую цену, заранее отбиралось Бобром и выкупалось редриком. Так что оставались лишь те клинки, которые годились только для нарезания колбасы. Домашняя утварь Яна не интересовала. Огнестрельное оружие на рынке к продаже не допускалось. Носить его разрешалось только солдатам и видящим. Даже охотники могли оставлять ружья расчехленными лишь за пределами города. Если кому‑то требовался огнестрел, его можно было купить только у редрика – всякое ломье, что стреляло через раз, а то и через два. Несмотря на то, что недостатка в автоматическом оружии не имелось, его не использовали, поскольку оно гарантированно давало осечку из‑за давно истекшего срока годности пороха. Так что в ходу были лишь переломные винтовки и болтовые карабины, к которым владельцы сами снаряжали боеприпасы, мешая старый порох с новоделом, привозимым караванами с запада. Стоил он очень дорого, да и результаты оказывались весьма скромными. Добиться гарантированного выстрела даже на среднюю дистанцию представлялось почти невозможным, поэтому огнестрел обычно применялся как оружие ближнего боя солдатами, имеющими на вооружении в основном винтовки и револьверы. Вероятность осечки составляла порядка двадцати процентов, что считалось терпимым. Некоторые солдаты использовали луки и арбалеты.

Ян из благодарности за помощь прошелся с Бобром вдоль остальных рядов и, пока тот занимался беглой проверкой порядка на вверенной ему территории, видящий окунулся в мысли о предстоящем походе. К реальности его вернул хлопок по плечу.

– Ну что, Ян, желаю тебе хорошо сходить с караваном. Когда ты отправляешься?

– Послезавтра.

– Тогда до встречи недели через три. Заезжай в гости, как вернешься. Посмотрим, может, я для тебя за это время что интересное раздобуду.

– Спасибо, Сергей. До встречи.

Парни крепко пожали друг другу руки на прощанье, Ян вскочил в седло и широким шагом направил коня в сторону дома. Как это часто с ним случалось, клубок мыслей вдруг завладел им, и, не в силах от них отвлечься, Ян молча ехал домой, решив сегодня пораньше лечь спать, а подготовкой к походу заняться завтра поутру.

Глава 2. Редрик Михаил