Ян Дизит. Между востоком и западом

Тем временем события на поле начали разворачиваться, как и было запланировано. Длинную черную змею цюрихской конницы Роланд заметил уже в километре от окраин города. Судя по скорости, с которой змея приближалась к Ротентурму, всадники шли широким галопом. Это еще лучше. За два часа такой скачки и лошади, и солдаты совсем вымотаются. Вскоре змея подползла к горящему городу и растеклась по нему. В этот же момент из города появилась тоненькая ниточка отступающих бандитов. Только бы они не торопились. Нельзя позволить основным силам врага задержаться в городе. Часть конницы стала обтекать город с обеих сторон, пытаясь захватить его в кольцо. Отлично! Они сами загоняют себя в ловушку. И вот лавина всадников хлынула в сужающееся ущелье следом за отступающими. Выглядело это действо поистине потрясающе. А выучка у цюрихцев что надо. Недаром они считаются лучшей кавалерией. До Роланда донеслись звуки пальбы. Это гвардейцы на полном скаку стреляли вслед отступающим. Эпицентр событий переместился в центр ущелья, и Роланд уже мог четко разглядеть в бинокль фигуры солдат. Он видел, как падали раненые кони, как кубарем катились с них всадники, летящие под копыта собственной наступающей армии. Каково там сейчас в самой гуще? Ущелье наполнилось ржанием лошадей и непрекращающейся пальбой. Последние ряды отступающих слегка замешкались, и преследователи уже рубили их во всю длинными палашами. Еще минута, и должен прогреметь взрыв. Придется пожертвовать частью своих солдат, которые не смогли оторваться. Еще несколько секунд. Роланд увидел взметнувшийся вверх огромный столб пыли. Он вырос прямо посреди вражеского авангарда, разнося в клочья солдат и несчастных животных и обрушивая груду камней в самую узкую часть ущелья. Через несколько секунд до Роланда докатилось и сильное эхо от взрыва. Молодой человек облегченно выдохнул. Проход надежно закрыт. Перевел бинокль на заднюю часть колонны. Та продолжала двигаться с прежней скоростью, напирая на середину. Как по команде, холмы по бокам дороги зазвучали непрерывной канонадой, неся с собой смерть находящимся внизу. Роланд не отрывался от бинокля. То, что происходило внизу, выглядело просто ужасно. Над долиной стоял страшный многоголосый рев обезумевших от страха людей и ревущих лошадей. Теперь разобрать что‑либо казалось невозможным. Все солдаты внизу превратились в одну жуткую кровавую шевелящуюся массу. Пора. Роланд достал ракетницу и выстрелил вверх. В небо взмыла белая ракета. Это стало сигналом мадьярским наемникам. Сзади погибающего войска появилась легкая конница. Она темной лавиной стекала с холма позади цюрихской гвардии. В мгновение наемники достигли арьергарда конницы, опрокидывая и кроша его. Роланд убрал бинокль. Это просто бойня. Он сел в кресло и тупо уставился на поле битвы. Еще полчаса, и можно давать сигнал выдвигаться колонне пехоты, чтобы остановить резню и навести порядок. К тому же придет пора заняться пленными и ранеными. Следом выступит трофейная команда. Роланд поднялся и вновь подошел к брату. Тот смотрел на него с легкой улыбкой:

– Поздравляю с победой, брат! Мне, пожалуй, уже можно возвращаться домой. А тебя попрошу поскорее навести здесь порядок. Если мы переборщим с количеством жертв, это может выплыть наружу. Все должно выглядеть как пограничный конфликт, чуть масштабнее, чем обычно, но не более того. И постарайся не медлить с отправкой гонца в Цюрих. Они уже знают, что произошло, но понять причин не могут. Их видящие сейчас носятся по замку как угорелые. Кто‑то из них рискует попасть под горячую руку князя.

Роланд еще раз внимательно посмотрел на брата, пытаясь понять, есть ли у него хоть капля жалости к тем солдатам, которые погибли сегодня по его прихоти. Лицо Маркуса оставалось непроницаемым. Роланд захлопнул дверцу и дал знак части охраны отправляться в путь вместе с коляской. В голове Роланда мелькнула мысль: «Интересно, как бы проходило сражение, будь у обеих сторон не просто винтовки и пистолеты, а мощное оружие последних!» Он содрогнулся от возможного предположения. Потом взял ракетницу и выстрелил еще раз. Красная ракета. Это был знак пехоте.

 

Глава 4. Караван

Караван находился в пути уже почти трое суток. Погода радовала. Казалось, что тепло, пришедшее с торговцами несколько дней назад, двигалось теперь впереди и прокладывало путь. Цепочка всадников и навьюченных лошадей растянулась на пятьдесят метров. Шли двумя шеренгами, где позволяла ширина дороги. Впереди ехали Ян и Збигнев. Остановок не делали, только одну короткую в середине дневного перехода, чтобы напоить лошадей и дать немного подкрепиться людям. Ян предпочитал держать неспешный, но постоянный темп и не останавливаться. Каждая заминка в пути неизбежно приводила к потере скорости и лишний раз беспокоила лошадей. Время от времени видящий выезжал на километр‑два вперед оценить ситуацию на дороге. Збышек тогда возвращался в хвост каравана, чтобы окинуть беглым взглядом состояние животных, грузов и людей. Ян и Збышек решили, что в случае обнаружения видящим препятствий, правильнее будет выслать вперед двух охранников, чтобы оттянуть поваленное дерево или посечь кусты и ветки, которые могли помешать движению отряда. Таким образом каравану удавалось проходить за день от сорока до шестидесяти километров. План дневных переходов и ночевок был составлен заранее. Радовало то, что пока получалось ему следовать. Первую ночь провели на постоялом дворе. Там же Збышек запасся овсом для лошадей. Следующий постоялый двор находился в четырех днях пути, и две грядущие ночевки предстояло провести в лесу. Весь отряд вместе с Яном насчитывал восемь всадников и шестнадцать навьюченных лошадей. Не бог весть какой караван, но это первый. Через несколько недель торговцы начнут следовать чуть ли не каждый день. Лошади преимущественно будут тянуть повозки, чтобы перевезти как можно больше грузов. Тогда вдоль дороги можно будет встретить крестьян, пытающихся продать караванщикам свежие грибы, ягоды и прочую еду. Появятся на крупных стоянках и охотники, предлагающие найденные ими в рейдах товары последних. В течение трех летних месяцев движение по дорогам было настолько интенсивное, что видящих не хватало для сопровождения всех желающих. Однако это никого не пугало, так как в течение дня всегда повстречается караван, идущий в обратном направлении, который проинформирует о возможных опасностях на пути. Основным товаром до сих пор служило наследие последних. Уже больше двух сотен лет охотники находили оставшиеся после них вещи: одежду, оружие, инструменты, книги, посуду. Особенно ценилась бумага, потому что лишь малая часть ее сохранилась в состоянии, пригодном для письма. Изредка случалось, что охотники натыкались на большие склады и подземные схроны последних, и подобные находки могли в корне поменять товаропоток. Так произошло четыре года назад с бумагой. До этого бумагу привозили исключительно с запада, однако неожиданная находка в Оршанском районе привела к тому, что ее теперь стали возить в обратную сторону. Поскольку наследие последних позволяло выжившим еще долгое время существовать на текущих запасах, то никаких новых производств за двести лет так и не появилось, лишь отдельные ремесленные мастерские. Особенно много возникло кузниц и лесопилок. Железа оставалось от последних в таком огромном количестве, что оно стало одним из самых доступных и используемых материалов. Деревянных же конструкций последних никто не видел. Похоже, они превратились в труху задолго до рождения Яна. Благо, деревьев в лесах хватало, и лес все еще продолжал отвоевывать у человека территорию.

Ян съехал на обочину и остановился. Збышек приблизился к нему. Остальные всадники продолжали движение, поскольку ни один ни другой никаких тревожных сигналов не подавали. Видящий выглядел сосредоточенным. Взгляд его был направлен вдаль. Наконец через минуту он повернулся к Збышку и сказал:

– Нам через пару часов на ночлег становиться. Недалеко от нашего места рыщет стая волков, большая, зверюг пятнадцать. Они могут нас подрать основательно. В том районе мало мест вдоль дороги, пригодных для стоянки. Что делать будем? Раньше на ночлег станем или дальше пойдем?

– Идем далее. Людзи и кони в добрем стане. Але зобачым, где тые волки будут, когда мы туда пшыдзем.