Занятная игра в жизнь

– Да.

– Ты извини, я не вовремя, – прошептал он.

– Ничего, все в порядке, – успокоил Александр.

Елена вышла, поздоровалась.

– Вот – Елена, – представил ее Александр.

– Очень приятно: Гера, – поклонился Гарри.

– Мы обедать как раз собирались, давай с нами, – предложил Александр.

– Нет, нет, я не буду, – поспешил он отказаться. – Я пойду.

– Не пойдешь, мы тебя не отпустим, правда, Лен?

– Да, конечно, пообедайте с нами.

– Нет, нет… – уже слабее сопротивлялся Гарри.

– Ну, хотя бы кофе попейте.

– Вот кофе чашечку выпью… – сдался он наконец. – Замерз как собака – ветер на улице.

– Ну и договорились, – подытожил Александр.

Он стал собирать на стол, а Гарри все косился на него, как бы говоря: все это из‑за тебя, паршивец, это ты втащил меня к себе, ни о чем не предупредив, да еще и кофе теперь предлагаешь, и я по твоей воле вынужден остаться, терпеть двусмысленность своего положения.

С Гарри Александра связывала какая‑то непонятная дружба, если этим словом можно назвать их отношения. Они сошлись как два пса, отколовшихся от стаи, с одной общей идеей, что жить так, как живут все, невозможно, а жить так, как хочется, нельзя. Впрочем, Александр расценивал эту идею как трагическую для всего человечества, Гарри же – в отношении себя.

Внешне он был, что называется, рубаха‑парень. Всяк вступавший с ним в диалог чувствовал себя так, как будто знает его сто лет – настолько свободно он себя вел. Гарри мог говорить на любую тему. Причем говорил уверенно, громко, отчаянно жестикулируя и изображая на лице гримасы то большой радости, то невероятного изумления, а то и глубокого отчаяния. Социальные и политические темы были его коньком. По манерам Гарри можно было подумать, что у него много друзей и что все в порядке – чего еще можно ожидать от такого расхристанного парня? Однако… Если бы Александр не знал его. Впрочем, и другие люди со второго, с третьего раза начинали замечать некое несоответствие его образа словам и жестам, как будто бы чего‑то не договаривает он, да и совсем не так развязан и весел, каким кажется.

Его позы это нечто вроде защитной маски, которая скрывает внутреннее состояние души. Можно бы сказать, что скрывает труд души, но уж слишком путанно она у него трудится – шарахается из стороны в сторону, что более походит на скачку неорганизованных мыслей. Гарри часто хмур, подавлен, расстроен – от тех же мыслей, которые так некстати забредают в его голову. При всем том он широкоплеч, строен, лицо мужественное, прическа ежиком «а‑ля американский парень», в одежде подчеркнуто аккуратен. Женщины его замечают сразу и охотно идут на контакт. Но, когда они начинают требовать от него невозможного (например, взять их замуж), он тихо‑тихо сматывает удочки и ведет себя совсем не как настоящий мужчина, явно не оправдывая выданные авансы и гарантии. Гарри мог бы преуспевать как ловелас, но почему‑то не хочет. Почему‑то предпочитает одиночество. Мама Александра зовет его на свой вятский манер: Гаря.

Пообедав, Елена заторопилась. Гарри, полагая, что это из‑за него она уходит, сам поспешил к вешалке.

– Куда это вы все? – спросил удивленно Александр.

– Оставайтесь, Гера, – предложила Елена. – Я чувствую, что вы из‑за меня уходите. Мне на самом деле надо идти. Я обещала после обеда на базу подскочить – там меня уже ждут. Саша, поухаживай за гостем.

– Гость подождет, пока я провожу тебя до остановки, – заявил Александр.

– Не надо. Я же бегом. Представляю, как мы будем бегом провожаться! – пошутила она.

– Ну, ладно, – согласился Александр, – уговорила. А ты, поросенок, давай опять раздевайся. Приходишь раз в полгода… Хоть расскажи, как работа, как в личном плане?

Между этих слов Александр поцеловал Елену, проводил на лестничную площадку и проследил, как она побежала по ступенькам, на ходу помахав варежкой.

Закрыв входную дверь, Александр вновь обратился к Гарри:

– Ну, чего скис? Дела не в порядке?

– В порядке, – ответил Гарри. – Обо мне потом. Ты лучше расскажи, где себе такую деваху отхватил?

– В секции закаливания, – ответил Александр.

– Мне, что ли, туда записаться? Кто она такая, где живет, кем работает?

Александр ответил.

– У‑у! – произнес значительно Гарри. – Ну, ты, Сашка, молодец, не теряешься!

– А чего теряться?

– Ну и как у вас дела?

– Не знаю пока – ее понять надо.

– Ясно… А первые впечатления?

– Благоприятные.

– Сколько ей лет?

– Почти столько же.

– Замужем не была?

– Была.

– Разведенка, стало быть… Дети есть?

– Есть. Мальчик.

– Ну и спи с ней, замуж не бери!

– Могу и взять.

– А дите? Зачем тебе обуза?

– Дите не виновато.

– Ну, смотри… Ты что – ее любишь?

– Пока не знаю… Но она очень интересная женщина. И, что самое главное, чувствительная. Плакала из‑за меня. Разве есть сейчас подобные натуры? Ты ведь знаешь, Гера, что я всегда любил чувственных…

– Ну‑ну!

 

ЭТОТ ВОПРОС