Заснувшая вода

– Да‑да, конечно, только я тебе так просто не отдам своего брата, и не думай даже! – Тут подруги, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и звонко рассмеялись, растревожив своим звонким смехом полуденную тишину.

Вдоволь насладившись этим занятием, девушки вернули свои кувшины на плечи и поспешили домой. Дом Пачи по пути от родника стоял ближе дома Лемы. Подходя к жилищу, Пачи заметила свою мать – Лоли. Она, волнуясь за дочь, прохаживалась у калитки, и, заметив девушек, быстрым шагом пошла к ним навстречу.

– Ну куда вы, запропастились?! – сказала она с облегчением и взяла у обеих кувшины.

– Не надо, мам, они тяжелые, – помогая матери, сказала Пачи. Лема, придерживая свой кувшин, тоже старалась помочь.

– Что же вы так долго? Я беспокоилась о вас! – Лоли, обхватив девушек за плечи, привлекла их к себе и по очереди поцеловала каждую в лоб. – Наверное, ручей теперь течет на самой высокой горной вершине? – сказала она и улыбнулась.

Девушки заулыбались ей в ответ. Добрый нрав и мягкое сердце – вот что отличало Лоли от многих других. Она не журила своих детей по пустякам, и Пачи с Заамом знали: что бы ни случилось, мать всегда будет на их стороне. Несмотря на всю свою покладистость, за детей она стояла несокрушимой горой. Лоли безумно их любила, и они отвечали ей взаимностью.

Пачи посмотрела на мать: с годами она совсем не утратила своей красоты, возраст лишь подчеркнул ее особенность, которая шла изнутри и красила все вокруг. Лоли расслабила объятия и пропустила девушек вперед.

– И сына своего я что‑то давно не видела, – говорила она им вдогонку.

– Не волнуйтесь, он скоро будет дома, – ответила Лема, немного опередив Пачи, и от этой неловкости смущенно опустила глаза. Лоли, заметив это, многозначительно посмотрела на Пачи.

– Похоже, теперь за Заама отвечает Лема, – отметила она. – Ну тогда и беспокоиться не о чем.

– Он был с нами, но решил задержаться ненадолго, – ответила Пачи.

– Ладно, не маленький уже, сам разберется! – заключила Лоли. – Пойдем в дом, вскипятим воду, что вы так долго несли, и заварим вкусный чай!

– Спасибо, но мне пора домой, – отозвалась Лема.

– Может, все‑таки зайдешь? – настаивала Лоли. – Попьем чаю с медом, а потом я провожу тебя.

– Пойдем, – вторила ей Пачи, увлекая подругу за руку в сторону калитки. – Может, и Заам скоро вернется?!

– Тем более мне лучше уйти, – сказала Лема, высвобождая свою руку, бросив на Пачи сердитый взгляд. Пачи обиженно опустила глаза.

– Завтра увидимся, – попыталась сгладить ситуацию Лема и посмотрела на Пачи. Затем, обернувшись к Лоли, добавила: – Хорошего дня и еще раз спасибо за приглашение.

– Долгих лет тебе жизни! – ответила Лоли.

Слегка приобняв милую женщину, а потом и Пачи, Лема, таким образом, попрощавшись в ними, как и положено близким людям, поспешила домой. Постояв еще недолго, провожая Лему взглядами, мать и дочь, пройдя через калитку и двор, вошли в дом. Пачи, выказывая уважение, пропускала мать вперед, но та настаивала, чтобы дочь прошла первой. Пачи, чувствуя неладное, терялась в догадках: что это: проявление заботы или мать сердита на нее? Ведь младшим полагалось всюду пропускать старших, даже сидеть в присутствии старших было недопустимо без особого на то разрешения. Не тратя времени на размышления, Пачи молча повиновалась. Она разулась, поставила кувшин на глиняный пол и посмотрела на Лоли. Мать подошла к ней и, приподняв ее голову, взявшись за подбородок, глядя прямо в глаза произнесла:

– Не знаю, где ты была и чем занималась, но, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты уже не маленькая и должна понимать, что за все в этой жизни нужно нести ответственность. Я тебе доверяю и знаю, что на плохое ты не способна. Но впредь учти: прежде чем что‑то сделать, подумай о последствиях. Ты меня поняла?

Пачи опустила голову.

– Ты меня поняла? – выделяя каждое слово, повторила Лоли свой вопрос. Пачи кивнула головой.

– А теперь накрой на стол и позови отца. Я выйду во двор, встречу Заама, – добавила Лоли и закрыла за собой дверь. Пачи выдохнула с облегчением, заправляя волосы под платок.

А Батал меж тем не терял времени даром. В поисках благовидного предлога, чтобы появиться на свадьбе вместе с Идрисом, недолго думая, он решил обратиться за помощью к Куло. Тот по счастливому стечению обстоятельств жил по соседству с людьми, во дворе у которых была назначена свадьба. От него Батал узнал, кто они и их ближайшие родственники и что в воскресенье они выдают замуж свою единственную дочь.

– Мне с другом очень нужно быть на этой свадьбе, – обращаясь к Куло, сказал Батал, – ты сделаешь для меня большое дело, если поможешь туда попасть.

– А почему тебе это так необходимо? – спросил Куло.

– Я ищу одного человека, – Батал сделал паузу, слегка замешкавшись, – вернее, девушку, и я думаю, что она будет на этой свадьбе.

– Все понятно, – недвусмысленно выразился Куло, пристально посмотрев на Батала. – Надеюсь, намерения твои чисты?

– Можешь не сомневаться, – заверил его Батал, – даю тебе свое слово, – и он положил руку на грудь.

– А друга в помощники берешь? – поинтересовался Куло

– В таких делах без помощи не обойтись, – ответил Батал. Куло внимательно посмотрел на Батала.

– Так и быть, поручусь за вас, представлю своими друзьями. Надеюсь, я не пожалею об этом? – ответил он.

– Я ведь дал тебе свое слово, – повторил Батал.

Куло немного задумался, а затем, протянув Баталу руку, сказал:

– Хорошо, встретимся утром в воскресенье у моего дома, только не задерживайтесь.

Батал, одобрительно кивнув головой, протянул ему руку, и они скрепили договор рукопожатием. Расчет был верен. Ингуши – народ гостеприимный, отзывчивый и приветливый. Доброму соседу рады не меньше, чем близкому родственнику. Куло мог запросто по‑соседски войти во двор к любому из своих односельчан, лишь назвав свое имя. И Батал не постеснялся попросить его об одолжении, ведь Куло был еще молод – лет двадцати пяти, не более. И кто знает, был бы он постарше, хватило бы у Батала решимости обратиться к нему за помощью в таком деликатном деле? Навряд ли…

Батал вернулся домой взволнованным, предвкушая завтрашнюю встречу. Он почему‑то был уверен, что она состоится, и даже не хотел допускать мысли об обратном. Юноша рассуждал логически: Пачи пришла на «Белхи» – значит, придет и на свадьбу, если только не случится что‑то непредвиденное, но об этом он не желал и думать.

Еще у ворот Батал заметил хрупкую фигуру матери и, спрыгнув с коня, быстрым шагом направился ей навстречу. Мать почувствовала его волнение, когда он, поздоровавшись, обнял ее, приложившись щекой к покрытой плотным платком голове.

– Как ты, мам? У нас все в порядке? – на ходу спросил он и вошел в дом.

– У нас все хорошо, – спокойно ответила она. – А ты где был, чем занимался? – спросила она, следуя за сыном.

– Да вот помощницу тебе искал, – шутя ответил Батал, не решаясь поднять на мать глаз. Она подошла поближе, обтирая руки о длинное серое хлопковое платье.