Завораш. Разделение ангелов

Покидая комнату, Ноктавидант думал только об одном: тишина теперь не казалась ему чем‑то благословенным. Безмолвие, в которое погрузились коридоры и комнаты дворца, было молчанием трупа. Однажды в некоем манускрипте Ноктавидант видел такой символ: череп с отпиленной верхушкой в центре, а по бокам от него – две извивающиеся змеи. Головы змей нависают над отпиленной частью, словно над чашей, и с их длинных языков внутрь черепа капает яд. Тогда символизм изображения ускользнул от клирика, хотя и был вполне очевиден: нечто отравляет разум человека.

Что‑то подобное случилось и с этими несчастными. Их мысли были порабощены, их истинные личности отошли на второй план или вовсе исчезли. Кем они представляли себя? Великими воинами, сражающимися с полчищем демонов? Непобедимыми рыцарями? Или же некоторые из них внезапно увидели врагов в своих товарищах? Вспомнили мелкие обиды?

Не нужно быть военным стратегом, чтобы применить талант куратора куда более эффективно, чем внушить некому клирику, что он просто маленькая девочка, хнычущая под кроватью…

Он мог помешать куратору уйти безнаказанным.

Из одного коридора он попал в другой, а оттуда – в третий. К счастью, за последние тридцать лет Ноктавидант ходил здешними маршрутами настолько часто, что сумел бы передвигаться даже в полной темноте. Последнее играло ему на руку, поскольку куратор, не знающий хитросплетения здешних ходов, мог легко запутаться и ходить по кругу часами. Это открытие было неожиданным: вероятно, враг по‑прежнему находился поблизости. Ноктавидант поудобнее перехватил меч, прислушался.

Все чувства клирика были обострены до предела. Может, поэтому последующие события показались ему произошедшими одновременно.

Что‑то подсказало ему, что впереди кто‑то есть. Возможно, это была интуиция, шестое чувство… Когда Ноктавидант размышлял об этом намного позже, его посетила безумная мысль, что за все эти годы оракул неким образом передал ему частичку собственного умения предвидеть будущее. Словно заразную болезнь. Ведь он почувствовал появление чужака до того, как увидел того выходящим из окованных металлом дверей. Непонятно, что так насторожило клирика: грязная одежда незнакомца или то, как он двигался,– согнувшись, крадучись.

Недолго думая, Ноктавидант бросился вперед.

 

Глава 12

Кое‑что задаром

 

Едва Спитамен успел выбраться в коридор, как навстречу ему ринулся кто‑то из темноты.

Спитамен успел разглядеть окровавленное лицо и то, как человек был одет. Похоже, на нем было что‑то вроде одеяния священника. Вдобавок он размахивал мечом.

В узком пространстве коридора полноценно орудовать клинком оказалось сложно. Меч ударился о стену. Скрежет стали о камень был оглушительным. Спитамен поднырнул под клинок, одновременно толкая нападавшего плечом в грудь. Простой прием, которым рано или поздно овладевает любой, кому пришлось провести на улице достаточно времени. Меч, завершивший свою смертоносную дугу где‑то позади Спитамена, загрохотал по плитам пола.

Удар вышиб из нападавшего дух. Спитамен слышал, как человек в одеянии клирика охнул и стал заваливаться на спину.

Оставив священнослужителя позади, он устремился по коридору туда, где, как он думал, располагался выход из здания. Он так спешил, что не заметил лежащего на земле тела.

Рухнув, Спитамен растянулся поперек чьей‑то груди, закованной в кожаный нагрудник. От человека узнаваемо пахло кофе и саломиновой травой, потому он сразу понял, кто перед ним. Коренастый. Кто‑то убил его, практически насадив на длинное копье, которое все еще торчало из груди несчастного.

Далее по коридору лежали другие тела. Среди них особенно выделялось одно.

Даже после смерти волосы Тощего выглядели великолепно. Наверняка, окажись его тело на улице, недолго ему пришлось бы лежать: предприимчивые и не слишком щепетильные жители Завораша давно срезали бы с его головы скальп, чтобы затем продать мастеру париков.

Спитамен нагнулся и быстро обшарил карманы мертвеца. Сфера нашлась почти сразу. Завладев предметом, бродяга мгновенно сунул его за пазуху, опасаясь, что сияние сферы выдаст его в полутемном коридоре. Затем некоторое время размышлял, не захватить ли один из мечей, валяющихся неподалеку, и решил этого не делать.

Кроме Тощего и его товарища, на полу в коридоре лежали еще двое – пара стражей в одинаковом облачении, но без шлемов. Все выглядело так, будто несколько заклятых врагов повстречались в тесном проходе.

Обойдя последнего мертвеца с торчащим из горла кинжалом, Спитамен решил: что бы здесь ни произошло, к нему это не имеет ни малейшего отношения. И он продолжил бегство. Раны, оставленные картечью на его спине и ягодицах, причиняли боль. По тому, как прилипала к коже одежда, он понял, что кровотечение открылось вновь.

А затем Спитамен неожиданно увидел впереди свет и ощутил дуновение воздуха. Как если бы он выбрался из глубокой и темной пещеры наружу, навстречу солнцу и голубому небу. Сфера была у него в надежном месте, путь наружу был открыт – что еще оставалось?

Теперь, когда Спитамен знал, что завладел чем‑то важным, у него стал зреть план. Во‑первых, сама сфера. Очевидно, это ценная вещь. По крайней мере, ее хозяин мертв, как и двое других, кто пытался отнять ее у Спитамена. Кроме того, не стоит забывать о жертвах у набережной. Спитамен сам видел падающие в канал тела. Во‑вторых, у него есть имя: Корбаш Талал. Довольно редкое, если разобраться. Действуя с осторожностью, не составит труда выяснить, кем был тот человек. Можно поискать помощи за пределами города, ведь у него еще остались кое‑какие связи: старые игроки, плуты, менялы. Многие из них – такие же безумцы, как галантерейщик, но, в отличие от последнего, хотя бы оставаются людьми.

План был отличным. Надежным. Все это могло сработать – и наверняка сработало бы… Спитамен уже видел перед собой ослепительный прямоугольник света, за которым распростерся целый мир… А затем этот прямоугольник внезапно заслонила чья‑то исполинская фигура.

 

Глава 13

Цвета в темноте

 

Внезапно туман расступился, и из него показался…

Нет, не поезд.

Это не было и не могло быть поездом сразу по нескольким причинам: механизмы не работали уже три десятка лет, а вагоны превратились в груды хлама. От многих сохранились разве что остовы, ведь металл по‑прежнему был металлом, пригодным к использованию.

До этого Энсадум видел целые вереницы таких составов, больше похожие на скелеты. Многие из них так и замерли на пути из одной точки в другую.

Нет, то, что показалось из тумана, поездом не было, хотя и двигалось по рельсам.