Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра

Дикар спускался, спускался бесконечно в черную головокружительную тьму, туда, где лежали большие камни, между которыми текла вода и под которыми спали Старшие.

 

* * *

 

Солнце высоко стояло в небе, но Дикар был скрыт листвой дерева, на котором он лежал, вытянувшись, на толстой ветке. Он смотрел на картину, от которой у него по всему телу ползли мурашки.

Дерево росло на краю леса, через который прошел Дикар, после того как пересек пояс огромных камне, окружающих Гору, на которой живет Группа. В какой‑то момент ночи звуки и движущиеся огни впереди насторожили его, и он забрался на дерево, чтобы дождаться дня и осмотреться.

Удобно устроившись на ветке дерева, Дикар спал дольше, чем намеревался. Услышав звуки марширующих ног, подумал, что снова видит сон, который видел перед схваткой с Томболлом. Но он открыл глаза, а звуки марширующих ног продолжались, а потом Дикар увидел и самих марширующих.

Дерево, на котором сидел Дикар, стояло на краю леса и на краю большого ровного поля. С одной стороны поля недалеко от Дикара проходили два провода, один над другим, вдвое выше роста Дикара. Прикрепленные к столбам, эти провода уходили в обе стороны, насколько мог видеть Дикар, и провода были покрыты острыми шипами, которые на куски разорвали бы тело.

За этим рядом проводов был другой ряд, точно такой же высоты и с такими же шипами, а между этими рядами проводов стояли на большом расстоянии друг от друга фигуры из сна Дикара.

Они были в такой же зеленой одежде, как те, что бежали по полю, которое теперь покрыто большими камнями, и стреляли в Старших. Как и у тех, у этих лица и руки черные, и как и те, эти держат блестящие палки; Дикар помнил, что эти палки называются «ружья».

Но звуки марширующих ног доносились из‑за второй изгороди. Большая толпа выходила из длинных низких домов, очень похожих на Дома Группы. Когда Дикар увидел их, они остановились и стояли длинной прямой линией перед домами.

Они были очень далеко, но Дикар их хорошо видел. Он видел, что они очень худы и одеты в рваное, свисающее с тел тряпье. Он видел, что лица у них бледные, глаза глубоко впали, и стояли они согнувшись, словно страшно устали, хотя было еще раннее утро.

Послышался приказ, и белые люди повернулись лицом к Дикару. Дикар увидел, что тот, кто отдал приказ, совсем другой. Лицо у него желтое, одет он в зеленое, но как‑то по‑другому, чем остальные, и у него нет ружья.

Вокруг стояли и другие люди в зеленом. У некоторых лица черные, у других желтые; одни держат ружья, другие нет. У одного очень большого зеленое только ниже пояса, а выше вообще ничего не одето. Лицо и тело у него желтые, и его мышцы больше, чем у Дикара, и даже больше, чем у Томболла. Он что‑то держал в одной руке. Длинное, тонкое и черное. Другой рукой он держался за толстый столб, около которого стоял.

Человек в особой зеленой одежде снова что‑то крикнул, и Дикар увидел, что из здания поменьше, стоящего в стороне, вышли два чернолицых, и между ними шел белолицый. Он был так слаб, что его почти несли. Они подошли к толстому столбу и поставили белолицего лицом к этому столбу, потом привязали руки и ноги, сорвали одежду выше талии и отступили.

Желтолицый что‑то долго кричал белым. Дикар слышал его, но не понимал, что он говорит. Закончив, он сделал рукой знак большому желтому человеку.

Тот поднял длинную тонкую штуку; она была похожа на змею. Он поднял ее над головой, и она распрямилась и опустилась на спину белого человека, привязанного к столбу. Дикар слышал громкий звук, с которым эта штука опустилась, и увидел красную полоску на спине белого.

Желтый снова поднял эту тонкую змееподобную штуку и снова опустил; опять послышался хлопок, и на спине белого появилась вторая красная полоса.

При виде этого Дикару стало плохо. Но потом это прошло. Он был вне себя от ярости. Он хотел крикнуть «Перестаньте!», но вспомнил сон, вспомнил, что могут сделать эти ружья; если он крикнет, люди между изгородями увидят его и застрелят.

Дикар услышал хлопок, и еще, и теперь спина белого человека, привязанного к столбу, вся стала красной. Но Дикар уже встал на ноги, он стоял на ветке. Он наложил стрелу на тетиву и натянул лук.

Большой желтый снова поднял руку, но, когда она опустилась, хлопка не было. Большой желтый падал, и из его спины торчало оперение стрелы. Только оперение.

Больше Дикар ничего не видел, он уходил по деревьям. Коричневый обнаженный Мальчик перебирался с вершины на вершину, бежал от смерти из ружья. Он помнил, что ружья стреляют дальше и быстрее любой стрелы.

Дикар так и не знал, искали ли его люди в зеленом.

 

* * *

 

Дикар лежал на холме в высокой траве далеко от колючей поволоки и сверху вниз смотрел на место, где пересекаются две дороги.

Здесь стоял столб, высокий, как высокое дерево, но на нем не было коры, не было ветвей или листьев; на верху этого столба были закреплены пять или шесть планок, и от них много проводов шло к планкам наверху другого столба, стоящего дальше по дороге.

Дикар смотрел на веревку, свисавшую с одной из планок на верху столба. Он смотрел на то, что висит на этой веревке и держит ее натянутой.

Эта штука очень медленно раскачивалась на ветру – взад и вперед, взад и вперед, и ветер раздувал вокруг нее тряпки, и эти тряпки такие же серые и грязные, как сама штука. И Дикар увидел, что эта штук – человек.

… Дикар пришел к месту, где стоял каменный дом, и он был в три или в четыре раза выше Дома Мальчиков и в десять раз длинней. Окна в стене этого Дома очень высоко, и они очень широкие.

Дикар видел много людей в этом Доме, и все это были белые мужчины и женщины. Они были худые, серые, с запавшими глазами, как те, за проволочной изгородью. И они толкали какие‑то штуки, доверху нагруженные тяжелым грузом, и они были так слабы, что могли толкать эти штуки только очень медленно. И вокруг стояли люди в зеленом, и у них на поясе висели маленькие ружья, и они держали в руках длинные змееподобные предметы, как тот большой желтый.

И Дикар видел, как споткнулась и упала белая женщина, и один из людей в зеленом поднял эту штуку и опустил на женщину; он делал это снова и снова, пока женщина, вся окровавленная, не ухватилась за штуку, которую толкала, и снова начала ее толкать.

Другие люди в зеленом рассмеялись, но белые продолжали толкать, слабые и поникшие, и глаза у них были, как у той женщины во сне Дикара, которая стояла на станции метро и говорила, что бог мертв.