Академия Драконесс

– Быстренько поднялись! – приказала мама. – Девочки, вы до сих пор в пижамах! Как вам не стыдно! Разве позволительно достойным леди расхаживать по замку в пижамах? – она покачала головой. – Сейчас же по комнатам и переодеваться! Ваши вещи собраны и сумки уже упакованы. А вот у Аяны еще все в шкафах. О ее отъезде мы узнали совсем поздно. Поэтому мы займемся ее гардеробом в академию. Я ночью заказала несколько новых платьев и одежду для прогулок. Ботиночки и еще кое‑что. Все это должны вот‑вот привезти. Вставайте и начинайте собираться. Сейчас я дам распоряжение о завтраке. Карета за вами приедет после обеда. Времени не так уж много. Так что поторопимся все. Аяна, где твой Гикато? Ты должна забрать его с собой. Личный фамильяр в академии не помешает. Призови его. Ну чего сидим? Поднялись и начали собираться!

Она одарила нас ласковой улыбкой. Но от меня не укрылось, как насторожены и печальны были ее глаза.

 

* * *

 

Гикато был фамильяром. Как ни странно, именно моим. Никому из семьи он так и не позволил собой управлять. Только мне. Оно было и понятно. Фамильяры редкость и сами находят себе хозяев. Их невозможно приручить насильно.

Давно, еще когда я была ребенком, я нашла его в лесу с переломанным крылом. Он лежал под еловым кустом. Чуть дальше я увидела на ветвях векового дуба растерзанное и разоренное гнездо. Оно было очень большим, но тогда я не придала этому значения. Решила, что он обычный совенок, лишившийся своей семьи, и забрала домой. Папа не слишком любил, когда я тащила очередную несчастную зверушку в дом. А такое случалось слишком часто. То собачка, оказавшаяся диким волколаком и отправленная потом в местный участок по незарегистрированной нечисти. То котенок, обратившийся в химеру, его забрали в местный приют редких существ. Потом был жеребенок, я его прятала на конюшне, пока не начал прорезаться рог, и за ним пришел табун единорогов. Папа тогда долго меня ругал. Единороги были занесены в Красную книгу, и трогать их запрещалось. Еле замяли скандал.

Зная реакцию домашних на очередного питомца, я спрятала совенка в своем чулане и дала имя Гикато. Уж он‑то точно просто птица. Несчастный птенец, получивший увечья. И его необходимо было спасать. И я спасала его со всем рвением, на которое была способна.

Ровно до того момента, пока меня, кормящую совенка своим ужином, не засекли сестры.

– Ой, какой хорошенький совенок! – Найли сразу попыталась схватить его в драконьи лапки. Он издал тревожный и в то же время боевой клекот. Сестрица отпрянула. – Он дикий? Ая, отпусти его на свободу, ему место там!

Гикато клацнул клювом и прижался ко мне.

– Я его не держу. Я его лечу. Там он не выживет, – нахмурилась я. – У него крыло не зажило.

– Ая, – ко мне подошла Лейла. Она уже тогда проводила много времени за книгами. Сестра осторожно протянула мордочку и втянула в себя запах птенца. – Может, я ошибаюсь, но он какой‑то странный совенок. Я бы на твоем месте не оставляла его себе.

– Чем это он странный? – поинтересовалась я, точно зная, что выкинуть малыша не дам. Буду отстаивать. – Он там был совсем один, раненый. Неужели вы считаете, что я должна была оставить его умирать? Гикато совсем малыш!

– Ая, ты ему в глаза посмотри, – кивнула на птенца Лейла. – Они же белые. Совсем белые. Словно он слепой. Но он видит нас. А еще этот странный цвет перьев. У нас не водятся морозные совы. А этот… Если он птенец, то слишком крупный. Ая, он так пронзительно смотрит на меня, словно понимает, о чем я говорю, и мне неуютно под его взглядом. Найли права, нужно его отнести обратно в лес.

– Что за шум и кого нужно унести в лес? – без стука вошел в комнату отец.

Гикато съежился и сунул голову в перья. Я торопливо прикрыла его широким рукавом платья.

Папа подошел, внимательно глядя на меня.

– Малышка, покажи, кто у нас там.

– Папа, я не выброшу его! – я прижала к себе совенка. – Он маленький и остался без родителей. В лесу ему одному не выжить! Его гнездо уничтожено. Он совсем один!

Папа присел передо мной на одно колено.

– Если то, что ты говоришь, правда, мы никого не станем выбрасывать. Просто покажи, кто у тебя. Столько шума, можно хотя бы узнать, из‑за кого?

Я недоверчиво посмотрела на папу и убрала руку.

У отца брови взметнулись вверх.

– Ты где его нашла, Ая?

– В лесу. У него крыло поломано, я вправила. И выхаживала его почти месяц. Он хороший.

Отец усмехнулся.

– Хороший? – проговорил удивленно. – И он тебя принимает?

– Да, и я его приняла, – я пожала плечами. – Я дала ему имя, он отзывается и слушает меня. Папа, не выкидывай его. Он же совсем маленький. У него крыло еще немного не зажило. Позволь оставить Гикато.

Я умоляюще смотрела на папу.

Он нахмурился.

– Ты знаешь, кто он?

– Совенок. И он одинок.

Папа покачал головой.

– У‑у‑ух, – подтвердил мой питомец.

Папа выпрямился.

– Нет, моя милая. Твой Гикато – дикий мифик. Вполне вероятно, их гнездо разорили контрабандисты. Они охотятся за такими. А вот крыло он, скорее всего, повредил при трансформации. Данный облик не единственный в его арсенале. Судя по виду, он относится к воздушным. А вот что он маленький, согласен. Очень жаль, что твой мифик так рано лишился семьи.

Совенок осторожно вытянул голову, жалостливо посмотрел на папу и сделал огромные глаза. Теперь я видела, что они слишком большие. Очень. На полмордочки.

– Мифик! – восхищенно протянула Лейла. – Воздушник!

– Что еще за мифик? – поморщилась Найли.

– Мифики – это отдельный вид мифических существ, обладающих магией и имеющих несколько трансформационных видов, – с умным видом сказала Лейла. – Мифики в образе птиц обладают воздушной магией. Папа, а разве дикого мифика можно приручить?

Папа с интересом смотрел на совенка в моих руках.

– Дикого нельзя, если только он сам тебя не выбрал. И это крайняя редкость. Легче купить одомашненного, чем пытаться приручить такого. Он все равно будет рваться на свободу, и ничто его не удержит.

– Если он вырастет и захочет на свободу, я его отпущу. Но сейчас, когда ему нужна защита и помощь, позволь его оставить, – взмолилась я.

Папа заложил руки за спину.