Академия хаоса. Искушение огнем

– Нет. У меня на богатство, выздоровление и ораторство. Последнее мы точно не учили.

– Некоторые задания покажутся вам новыми. Но мы проходим лишь основы, – подал голос Крекин, угрюмо глядя в окно. – Гексаграммы – это искусство. Их надо прочувствовать, словно музыку.

– Можно вопрос? – Миранда подняла руку. – Все гексаграммы, которые мы изучали, действуют на усиление чего‑либо. Однако есть и гексаграммы с проклятьями. Отчего мы их не проходим?

– Потому что маги, решившие, что их стихия – подарок богов, не должны использовать ее во вред, – ответил Крекин. – Это было бы кощунством. Откуда вы вообще это взяли, студентка Корвена?

– Из книг, – сказала Миранда. – Можно еще вопрос?

– Решайте контрольную, – приказал он. – Вы отвлекаете других студентов.

– Я все же спрошу. А откуда вы все это знаете, профессор Крекин? Вы ведь запечатанный маг. Значит, проучились в академии максимум год до Лабиринта. Изучение магии за пределами академии строго карается. Книги с гексаграммами запрещены.

Профессор Крекин хмыкнул, снял очки и протер стекла.

– Я проявил особую одаренность, – похвастался он. – В первый год обучения. Поэтому, несмотря на решение о запечатывании, мне было позволено изучать гексалогию и дальше. Еще вопросы, студентка Корвена, или займетесь делом? Это, конечно, не так интересно, как обниматься со студентом Лефоем, но я надеюсь, что и гексаграммы найдут место в вашем сердце.

Миранда фыркнула и уткнулась в контрольную, а спина Джафа передо мной окаменела от напряжения. Через минуту он слегка сдвинул лист так, чтобы мне была видна надпись: «Миранда с Эмметом?».

– Нет, – прошептала я, но с его звериным слухом Джаф услышал бы ответ и с другого конца аудитории. – А ты дурак.

Плечи Джафа расслабились, и он, быстро стерев вопрос ластиком, взял карандаш, который казался таким хрупким в его лапище, что было удивительно, как он вообще его не сломал. Шестиконечная звезда у Джафа получилась идеально ровной, словно из учебника. Вот галочка на луче анимагии, штриховка на луче огня… Он задумался, постучал карандашом по столу и быстро покрутил его, пропуская между пальцами, а после добавил черту в луче воды. Гексаграмма для усиления мужского здоровья. Переместив карандаш к последнему лучу, Джаф уверенно заштриховал его. А так – на продолжение рода. Ведь каждый ребенок рождается, чтобы пройти свой путь.

А зачем я появилась на свет? Путники видят судьбы. Мой отец должен был знать, что у него будет дочь. Хотел увидеть свое продолжение? Или просто развлекся с моей матерью, не думая о последствиях? Он звал меня с собой, но заранее знал, что я выберу другую дорогу. Или нет?

Я попыталась сосредоточиться на задании и нарисовала петельки удачи, которые должны были помочь Карлосу Алетт вернуться домой, но затонули вместе с его кораблем. Боевая гексаграмма отняла у меня куда больше времени. Перепутав направление штриховки, я перерисовала заново.

Джаф впереди уже заканчивал третью гексаграмму, помечая луч воздуха легкими, едва заметными черточками.

Откуда у Джафа хаос в крови – не знал никто. Но вопросом его наследственности особо и не задавались, ведь анимагия проявилась в нем еще до Лабиринта. Так бывает, если уровень высокий. Анимагия, огонь, путник. Три угла треугольника. Я вздрогнула от неожиданной мысли, уставилась Джафу в спину, и он, поерзав на стуле, обернулся.

– Ты мне сейчас дыру прожжешь между лопаток, – тихо пожаловался он. – Ты в порядке?

– Студентка Алетт, не отвлекайте Хогера, – строго сказал профессор Крекин. – Вам стоит больше думать о занятиях, чем о мужчинах. Или надо было запечататься и выйти замуж, как и хотела ваша мать.

– Вы знакомы с моей мамой? – удивилась я.

– Госпожа Алетт очень приятная дама, – кивнул он. – Жаль, вы на нее совсем не похожи.

– Я уже закончил, – сказал Джаф, – так что это я ее отвлекаю, а не наоборот.

– Значит, можете быть свободны, – пробурчал профессор. – Выйдите в коридор и не мешайте остальным.

Джаф пожал плечами, сгреб сумку с учебниками и тетрадями и, отдав лист с контрольной, вышел, пригнувшись в дверном проеме. Я задумчиво посмотрела ему вслед, обкатывая в голове ошарашившую меня мысль. Отцом Джафа тоже мог быть путник. А что, если у нас один отец? Вдруг у меня есть брат, куда больше подходящий на эту роль, чем Эммет?

– Вы тоже закончили, студентка Алетт? – раздраженно спросил Крекин, водружая на нос очки.

Я покачала головой и вернулась к гексаграмме, которая должна увеличивать сексуальное влечение. Ее мы не проходили, но я, выходит, должна догадаться. Почувствовать, как музыку. Вздохнув, я принялась закрашивать луч огня.

***

Справившись с контрольной, я не стала дожидаться Миранду. Отдав листок Крекину, выскочила из кабинета и отправилась на поиски Джафа. Следующим уроком у нас стояла бытовая магия, и я обнаружила его под кабинетом у кадки с растением. Плотные листья размером с суповую тарелку тянулись к Джафу как живые.

– Я думаю, ты можешь быть моим братом, – выпалила я.

Джаф глянул на меня с удивлением и кивнул.

– Вот о чем ты размышляла на гексалогии. Мне точно уголь к спине приложили.

– Мой отец путник, – пояснила я, подходя к нему. – А откуда в тебе магия – никто не знает. Что если…

– Я понял, что ты имеешь в виду. Вдруг моя мать тоже была гулящей.

– Я не хотела тебя оскорбить, – стушевалась я, но после с вызовом добавила: – Впрочем, вряд ли ты сочтешь это оскорблением.

– С чего вдруг?

– Да потому что ты сам… Гулящий!

– А тут у нас, значит, подкатил образец высокой морали.

Я не отвела взгляд, но щеки мои загорелись.

– Прости, – сказал Джаф. – Я тоже не хотел тебя оскорбить. Да и ты меня не обидела. Может, моя мать и правда гульнула на стороне. Я едва ее помню. Она умерла через полгода после рождения Лиски, моей сестры. Мне было пять. Отец умер еще через три зимы. Скорее всего, из‑за меня. Так все говорят. Непроявленный анимаг может забирать энергию у родных, знала?

– Мне очень жаль, – пробормотала я.

Листья под ладонью Джафа прижались к земле, точно испугавшись.

– Если бы мой отец был путником, то и я должен был им стать, – сказал он, хмурясь. – Прямая наследственность.

– Необязательно, и я тому пример. Могут быть вершины родственного треугольника: путник, анимагия, огонь.

– Лучше бы я и правду отправился в вечный путь, – бросил Джаф и, повернувшись, обхватил мой подбородок двумя пальцами и слегка приподнял мое лицо. – Так и не разберешь, – пробормотал он. – Думаешь, мы похожи?

Я вглядывалась в его лицо. Высокие скулы, черные брови вразлет. Глаза куда темнее чем у меня, черты грубее и жестче.

– Ты явно красивее, – улыбнулся Джаф. Зубы у него были белые и крупноватые, с острыми выступающими клыками. – Хотя Миранда и меня считает симпатичным.

– Раньше считала, – не сдержалась я и оттолкнула его руку. – Почему ты так ведешь себя, Джаф? Я думала, вы с ней любите друг друга.