Академия музыки Борвуар. Книга первая
Вместо того, чтобы согласиться и похвалить меня за идею, староста нахмурился и упрямо сжал губы.
– Знаешь, Лейси, в чем твоя проблема? Ты всегда стараешься сделать как лучше. Иногда это порядком раздражает.
Задвинув со стуком ящик, он приблизился. Наши глаза были почти на одном уровне, а носы – еще пара сантиметров, и соприкоснулись бы. Мы стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. И если я дышала возмущенно и громко, как паровоз, то староста – рвано и нервно.
Неужели я и впрямь разозлила его? Но ведь это же глупо!
– Чем тебе не нравится прилежность? Я учусь, и мне хочется учиться лучше.
– Ты во всем стараешься быть лучше.
– Стремлюсь к идеалу. Нормальное и объяснимое желание.
– Идеала не существует. Твое желание быть на высоте сковывает и ограничивает! – с жаром сказал Алексис.
Вот, приплыли. Я и не догадывалась, что в голове нашего старосты, прилежного и успевающего студента, роятся такие мысли. Что‑то бунтарское!
– Нет, – я мотнула головой и все‑таки задела носом старосту. И что он так близко подошел? Пугает даже, – стремление сделать лучше не может ограничивать. Ты неправ.
– Смотри, у нас есть возможность сделать что‑то необычное. Выделиться, чтобы мисс Крюк добавила нам плюсик за оригинальность и отметила, – он тряхнул карточкой. – В детстве я фанател от Гриндельса и слышал все его романсы. По крайней мере, те, что пелись в Королевском театре. Все известные романсы.
– И?
– Романс про вишню мне не попадался. А значит, он совсем старый. И никто из наших его не возьмет. Все будут руководствоваться твоими рассуждениями – мол, лучше взять то, что на слуху. Это наш шанс! Мы можем показать себя не как студенты, отбарабанившие обязаловку, а как вдумчивые и прилежные личности.
– Ты противоречишь сам себе, ты…
– Просто поверь мне, – горячо прошептал Алексис, и вдруг его губы оказались в каком‑то миллиметре от моих, – романс про вишню принесет нам удачу. Я чувствую это.
– Ну… – засмущалась я и нервно отодвинулась. – Если ты настаиваешь…
В конце концов, для меня все романсы Гриндельса незнакомы. Чужой мир, чужие композиторы. Хорошо, хоть ноты и гармония – одни и те же. Не нужно переучиваться.
Пусть Алексис берет любой романс, какой считает нужным. А я постараюсь быстренько выучить его. На память никогда не жаловалась, обычно схватывала на лету.
Так что зачем ругаться из‑за такой мелочи?
– О да! – по губам Алексиса расползлась шальная улыбка. – Настаиваю. Пойдем, взглянем на него!
Романс мы нашли быстро. В библиотеке царил идеальный порядок, все ноты хранились в прозрачных папках на стеллажах. Хранились под заклинанием магии, полагаю, потому, что даже тоненькие папочки не падали, а на полках не было ни грамма пыли.
Взглянув в ноты, мы радостно выдохнули. Романс занимал всего четыре страницы.
Староста положил ноты на крохотный столик, который мы нашли в углу, и некоторое время молча водил над ними руками.
Копия была полностью идентична. На всякий случай я проверила – даже стихи на четвертой страничке были написаны полностью.
– Ты меня обижаешь! Разумеется, копия идентична. Не веришь – бери оригинал, а я возьму копию, – сказал Алексис, когда мы с ним положили карточку на место. Вместо росписи он приложил медальон к карточке, и там высветилось что‑то голубое. Искра или надпись – я не разобрала.
– Зафиксировалось, что ноты взял я, – пояснил Алексис, и мы также быстро проделали обратный путь.
По дороге нам снова не встретилось ни единой души. «Всё‑таки странное место», – подумала я, выходя к лестнице.
– Мне надо сбегать в комнату переодеться. А потом встретимся перед аудиторией… – деловито сказал Алексис и замер на полуслове, повернув голову.
На выходе нас уже ждали.
И, увы, это оказался не библиотекарь.
От стены оторвались две тени. Высокие, опасные. С хмурыми решительными лицами.
«Что? Опять?!» – хотелось простонать мне, но это не был момент для слабости.
Напрягшись, я подобралась, вспоминая курсы самообороны, на которые ходила целый месяц, и приготовилась дать сдачи. Свою жизнь и честь, если на нее покусятся, я была готова отдать дорого. Безумно дорого!
Глава 3. Внезапная
– Ха‑ха‑ха! – насмешливо произнесла одна из теней, оказавшаяся незнакомым парнем в кожаной жилетке с заклепками. Роста под два метра, он едва не пробивал головой потолок.
С виду – постарше нас.
Странно, почему он одет в жилетку? Хоть в академии и не было утвержденной формы, но разгуливать в повседневной одежде запрещалось. Ни разу не видела, чтобы кто‑то надевал кожаные брюки или шорты с футболками. Все студенты негласно старались соблюдать смесь офисного стиля с праздничным.
Парень дернул головой и всё‑таки задел потолок. Поморщился.
Да, потолки в подвале были изначально низкими, а мы с Алексисом – невысокими. Но все эти параметры лишь подчеркивали высокий рост громилы и его дружка.
Второй тоже подошел ближе и тоже был одет в кожаную жилетку. В отличие от первого, от него веяло агрессией и неприятностями.
«Всё! Кажется, сейчас нас будут бить. И, может быть, даже ногами![1]» – подумала я, перехватила ноты, сунув их под мышку, и грозно выставила перед собой кулаки.
– Вы только посмотрите, чем занимается наш золотой Алекс! Портит девок в библиотеке! – сказал первый громила.
– Браво, браво! О том ли грезила твоя мать? – нарочито громко похлопал второй парень.
Удивительно, но они пришли не за мной. Я даже слегка опешила, когда это поняла.
– Твои друзья? – холодно спросила у старосты.
– Когда‑то были! – пошутил он и молниеносным жестом задвинул меня за спину. – Держи крепче ноты. А вы что приперлись? Соскучились?
– Ага, как же! – белозубо ухмыльнулся первый. – Митч просил тебе кое‑что передать…
[1] «Двенадцать стульев» Ильф и Петров.
