Академия счастья 2, или Пирожные всегда в цене!

В подтверждение его слов мне в лицо подул прохладный ветер.

– Да что вы говорите! – хоть его тон и был спокойным, но не было сомнений в том, что он не шутит.

– Мы вроде договорились обращаться друг к другу на ты, – сделал попытку перевести тему он, но со мной этот фокус не удался.

Меня поймали в ловушку! Я в неизвестном лесу, даже не понятно, в каком измерении, и вокруг – ни души! Мне улыбается еще недавно во всем помогавший фей, но теперь он по другую сторону, и ставит невыполнимое условие: выйти замуж и бросить Академию! Нет, здесь что‑то не чисто. Не похож этот спокойный мужчина на снедаемого страстью фея. Удерживать насильно, разве так можно? Да любит ли он меня вообще? Или мужчины от любви и не на такое способны?

Я привычно попыталась разглядеть ответ в фиолетовых глазах, да вот только от них осталась маленькая полоска вокруг ставшего угольно черным зрачка. Это открытие напугало меня снова, и я отрицательно махнула головой.

Тьма изменила знакомого раньше Винсента, и сейчас передо мной кто‑то другой. Да, это не Винсент. Винсент не мог так со мной поступить.

– У тебя есть время подумать, – мягко подытожил он и потянул обратно к веранде, – Но придется жить здесь. Извини, я не могу оставлять тебя без присмотра.

Вместо того, чтобы возмутиться, я послушно бреду обратно на веранду и позволяю вернуть себя в темную комнату. От ладоней Винсента тянется странная, тяжелая энергия, и я не могу перекрыть ее.

С каждой секундой я чувствовала, как меня укутывает сонной пеленой – подчинение. Он подчиняет меня изнутри!

Я открыла рот, чтобы попросить не делать этого, но голос пропал, и даже возмутиться вслух я не сумела.

– Приду завтра, Лика, – сказал мой «жених» и с неприятным скрипом захлопнул дверь.

Я снова осталась в темноте. Покинутая, покоренная и сбитая с толку. Как он со мной поступил! И за что?!

Сердце гулко билось в груди, а на глазах наворачивалась слезы.

Не нужно сдаваться. Нет, ни за что. Память вернулась ко мне, а значит, и силы скоро возобновятся. И тогда мы еще посмотрим, кто кого поймает в ловушку!

Остаток своего дня без света я провела в мстительных мыслях. Сначала я в картинках представляла, как можно было бы засунуть Винсента в бутылку и выкинуть в море. Потом я с горечью вспоминала, что вторая ипостась у фей бывает не всегда, да и куратор вряд ли допустит меня до своего тела. И да, по‑любому, превращать я не умею.

Неплохо было бы вызвать на помощь Джуна, но, сколько бы я не взывала мысленно и вслух, напарник не отвечал. Было обидно, и я дала себе зарок припомнить ему эту ситуацию. Вот только выберусь, пусть попадется мне. Я его из кулера спасла, а он меня из деревянной избушки вытащить не может! Это как же так? Забыл про меня, что ли? Или с облегчением выдохнул и нашел себе новую напарницу? А что, ему‑то уж я как кость в горле, о чем тут вспоминать. Понятное дело, что за мной не примчится. Гад.

Племяннику тоже досталось. Да, нельзя верить парням, даже если они твои родственники. Даже если кажется, что отношения налаживаются, и Вий не такой уж и легкомысленный блондинчик.

Все вранье! Я сижу в темноте, и только черное нечто вокруг составляет мне компанию. Теперь, когда память вернулась, я понимаю, что окружение мне подобрано неспроста. Он впустил в мою комнату тьму и заставил меня стеречь!

Если вдуматься, куратор действительно оказался страшным человеком.

Я приказала своему организму как можно скорее восстанавливаться и спустя час или полтора провалилась в тяжелый сон. Подсознанье подбрасывало картинки из прошлого, по‑своему интерпретируя их, и спала я беспокойно.

Утро принесло тяжелое чувство безысходности и … бодрого куратора.

Он вошел в комнату, когда я лежала к двери спиной и мучительно размышляла о своем положении. В комнате все так же было пусто и темно, будто меня поместили в чулан в полностью закрытом и с забитыми окнами доме. Время растянулось… Тьма висела в воздухе, расплющилась по всей комнате и я кожей чувствовала ее любопытство. Она искренне не понимала, почему меня нельзя съесть и почему я нахожусь под ее стражей.

Честно, я сама не понимала.

Дверь открылась, и узенькая полоска света оживила мою тюрьму.

– Лика, как спалось?

Бархатные нотки обволакивали, и голос звучал очень мягко. Хотелось заскрежетать зубами от досады. Еще несколько дней назад я верила ему… Верила! Вот, дура!

Как, почему не заподозрила обман? Сама себе простить не могу!

Сегодня я проснулась после сна, в котором куратор посадил меня на цепь. Даже во сне предательство было неожиданным и обескураживающим. Стоит ли говорить, что сейчас его визит не обрадовал меня, и то дружелюбие, что рекой демонстративно лилось от его фигуры, не могло обмануть.

Сдерживая злость, я медленно повернулась.

Как и вчера, Винсент был одет в обычный земной костюм, только сегодня без рубашки: на нем была черная, идеально сидящая футболка и пара блестящих аксессуаров: часы и перстень. В темноте они заманчиво блестели. Да, если он хотел подчеркнуть свою подтянутую, стройную фигуру, ему это удалось. После балахона мужчина смотрелся очень стильно и вообще, походил на обычного менеджера среднего звена. Хотя, чего это я. Учитывая способности и самоконтроль, только высший менеджмент!

– Ты же не обижаешься? – Винсент присел у меня в ногах, ничуть не беспокоясь, что его идеально отглаженные брюки помнутся.

Я с неприязнью посмотрела на явно дорогие часы. И с каких пор он любит все эти штуки? Почему‑то мне казалось, что куратору вполне достаточно балахона, а все эти вычурные аксессуары ему не по душе…Тот же господин лев постоянно демонстрировал золотые запонки или часы, а директор – с драгоценными вставками печатки. Я целых две заметила, что для мужчины – явно перебор.

Значит, и в этом обманывал? Пускал пыль в глаза, усыплял бдительность? И зачем тогда спрашивает сейчас, издевается что ли?

Я присела и подтянула под себя ноги.

– Почему вы так поступаете? – постаралась спросить нейтрально, но голос выдал меня.

Да, пока я мучилась воспоминаниями и металась во сне, организм отдохнул и восстановился, так что сейчас в нем отчетливо прозвучал вызов. Да, мне терять нечего, раз я сама потерянная.

– Люблю тебя, – мягко сказал куратор, сжимая мою кисть.

Но я не поверила: если любишь, не станешь делать плохо человеку или фее. Любовь – это отдача, а не махровый эгоизм. Здесь же на лицо – потакание своим желаниям.

– И вы считаете, что эта ситуация мне по душе? – сделала заход с другой стороны.

– На твоей Родине принято красть невесту, – Винсент смотрел невозмутимо, как будто мы сейчас сидим на диване у моих родителей и обсуждаем просмотренный фильм.

– Вы что‑то не так поняли, – его ответ обескуражил меня, и в душе зажглась призрачная надежда.

Может, все сейчас изменится? Он, наверное, случайно это сделал, из лучших побуждений! В тот же момент я сама себя одернула. Так, Лика! Остановись. Нет никаких доказательств, что он не обманывает тебя снова.