Академия волшебства. Незачет по злодеям
Я бросилась расставлять упавшие вещи обратно по местам, понимая, что наверняка может тряхнуть ещё. Возвращая в вазочку выпавшую ветку сирени, я обнаружила, что мои пальцы дрожат.
В голове всё перемешалось. Если Вёлвинд освободился, значит, он убил человека! Снова! И пусть мне совсем не нравился дознаватель Форси, бунт, возмущение, гнев закрутились внутри неистовыми спиралями.
Как он мог?! Убийца! Как я могла влюбиться в такого?! Разве можно вообще любить злодеев?! А в ответ память подсовывала счастливые эпизоды из детства, а потом как мне сказали, что мои родители казнены. Страх перед инквизиторами в чёрном, серые стены приюта для сирот, наказания и холодный карцер.
Сейчас мне было стыдно, что я позволила своему сердцу замирать и распускаться от одних мыслей о Вёлвинде. Он же чудовище, колдун, убийца, и опять это доказал! Я сжимала кулаки и ходила‑ходила‑ходила по комнате, как медведь в клетке, потому что хотелось бежать, а ещё лучше запрыгнуть на виверну и лететь сквозь непогоду куда‑нибудь далеко, но я была заперта.
Ураган за окном прекратился слишком быстро, лишний раз доказывая, что был не природным явлением. Я затарабанила кулаками в дверь. Открыл гоблин.
– Чего надо? – спросила отвратительная зелёная рожа.
– Я хочу знать, что с господином Форси! Я хочу поговорить с ним!
– Вот ещё! – слюняво фыркнул страж. – Спи давай!
И захлопнул дверь, едва не расплющив мой нос. Я успела отпрыгнуть.
С трудом собрав в кулак негодование, безысходность и собственную волю, я влезла на окно, предварительно проверив, плотно ли закрыта форточка, чтобы никакая проклятая птица не влетела. Довольно с меня чёрного колдовства!
Я подтянула колени к себе и уставилась в ночь.
Если Вёлвинд освободился, – подсказывал мне внутренний голос, – он скоро появится. Должен появиться. В конце концов, нельзя исключать, что я ему действительно просто нужна, и Алви с королевским дознавателем не так уж и врали.
На небе вновь появились звёзды, ярким серпом завис над башней академического храма месяц. Замершие было швейлики продолжили волшбу над тканью, а в моей груди колотилось сердце, и не было ни одной светлой мысли в голове. Тиктаклин пробил полночь.
Я обернулась на звон и вдруг увидела пучки яркого света из‑под собственной подушки.
Боже мой, блокнот! Неужели Вёлвинд решил выйти на связь, и вчера мне не приснилось?!
Подбежав, я вытащила на свет мерцающую внутри красную книжицу. Раскрыла, едва не выронив.
«Тот ворон был не опасен», – переливалась красным возникшая из ниоткуда надпись.
У меня перехватило дыхание. Возникло желание стукнуть написавшего, а хотя бы и ручкой. Жаль, не получится. Мысли продолжали бить по вискам, одна хуже другой.
– Ты убил Форси???? – криво написала я.
– Зачем?
– Чтобы освободиться! Только не надо лгать: я видела ураган. Молнии, вихри. Это был ты?!
– Ах, вот как снаружи выглядит откат от использования оборудования! Занятно.
– Не уходи от ответа. Где ты?!
– Не люблю этот вопрос. Никому не позволяю его задавать. Но в первый и последний раз отвечу, потому что вариантов не много. Я там же где и был – в бункере.
Я закусила губу в недоумении.
– То есть ты не освободился?..
– Нет.
– Но Алви…
– Повторяю: верить старшему Вагнеру – это неуважение к самой себе. А если ты не будешь уважать себя, и остальные не станут. Такой роскоши ты не должна никому позволять.
Я потёрла виски.
– Погоди, ничего не понимаю. То есть ты в бункере и не убил Форси? Почему тогда он пропал?
– Какие громкие слова! Небольшой эксперимент, на который он сам напросился, – это не похищение и не убийство.
– Какой? – неуверенно написала я, понимая, что Вёлвинд скорее всего не ответит.
И он не ответил.
– Завтра пойдёшь на занятия, – написал он. – Учись хорошо.
– Никто не выпустит меня завтра. Форси сказал пять дней, а то и больше.
– Просто подготовь форму и учебники по расписанию и ложись спать. Бледность тебе не к лицу.
Я усмехнулась, всё ещё опасаясь доверять отпетому преступнику. И, пожалуй, из‑за ещё бушующей во мне злости, я мстительно написала:
– Даже если подготовлю, проку от этого не будет. Насчет сильного мага ты ошибся, я и до посредственности не дотягиваю.
– Что ещё за настроения?
– Обычные. Сегодня пыталась выполнить домашнее задание. Ни одно из заклинаний не получилось. Максимум чем могу похвастаться – я их выучила все, как стихи.
Он перестал писать. Пауза затянулась. Я напряглась. И испугалась: он во мне разочаровался? Внутренний голос буркнул: «Ну и пусть, зачем тебе нужен этот злодей?» А сердце сжалось. Оно глупое какое‑то. Да и я тоже.
И вдруг на странице проступили алые строчки:
– Ты точно знаешь, что такое перигей магии?
– Нет.
– Так… А про второе магическое тело?
– Я думала, оно у меня одно.
– Ясно. Твоих куратора и наставника стоило бы смыть в канализацию. Эти знания – первооснова обучения магии, которую рассказывают детям в момент обнаружения дара.
– В момент обнаружения дара меня посадили в карцер, а потом пришли вы. То есть ты.
– Да, и был занят. Почему леди Элбери не просветила, понятно.
– Почему?
– Она считала, что дар у тебя надолго не задержится, зачем было тратить время.
– Но ты не дал ей его отнять.
– Не так. Я отказался это сделать, а здесь техникой лишения дара владеют только приглашённые с севера палачи. Это особое умение.
Меня тряхнуло.
– А у вас в семье почему это было возможно? У вас были в роду палачи?
– Нет. Добровольная передача – это другое.
– Но у Эрве ты забрал дар сам. Ты – палач?
Он будто задумался, затем резко ответил:
