Альфабет

Теория Сопричастности получила реальное подтверждение не так давно, когда из некоторых местных объектов стали вдруг видеть некие миражи, отображающие явно не то, что на самом деле было вокруг. К выводу, что это именно параллельный мир, гипотетическая Двойка, пришли сразу – это полностью укладывалось в теорию. Правда, видели этот мир далеко не все, и почему он стал видимым для этих избранных только теперь, достоверно объяснить не могли; ученые высказали предположение, что наши миры сблизились. В качестве примера это объяснялось тем, что Земля тоже расположена не на постоянном расстоянии от Солнца, а движется по эллиптической орбите, находясь то на максимальной удаленности от светила – в апогелии, то приближаясь в перигелии. Предположили, что для наших миров как раз и наступил период своеобразного перигелия. Разумеется, этим захотели воспользоваться, чтобы изучить Двойку как можно глубже – в идеале, непосредственно посетив ее. Но даже те, кто видел параллельный мир, в частности, через окна дома из красного кирпича, перейти в него не могли.

Для непосредственного изучения Двойки и попыток ее посещения было создано специальное подразделение «Прорыв». На деле о нем знали немногие, поскольку его деятельность тут же засекретили – по слухам, там не обошлось без вмешательства военных и службы государственной безопасности.

Светина услышала о «Прорыве» от своего близкого друга Вокара, которого пригласили туда работать, поскольку он тоже мог видеть Двойку. Проверки на такую способность стали проводиться регулярно среди военнообязанных граждан – и «видящих» в среднем находилось примерно один на тысячу, но никто из них так и не сумел непосредственно проникнуть на Двойку – по крайней мере такой информации у Светины не было.

– Ты тоже можешь видеть наш мир, – сказал я, когда она замолчала.

Ее карие глаза широко распахнулись.

– Да ну, глупости! С чего ты взял?

– Я ведь тебе говорил про Алену. Вы с ней похожи больше, чем близнецы, только у вас разного цвета глаза и волосы.

– Ты думаешь, они у меня с рождения зеленые? – коснулась спадающего локона Светина.

– Тем более. Так вот, Алена видит ваш мир и может заходить внутрь объектов. Значит, и ты, скорее всего, можешь. Тебя еще не проверяли?

– И не проверят. Я ведь говорила, проверяют военнообязанных. А я человек гражданский.

– А Вокар военный?

– Нет. Окончил спецкурс в университете, а потому военнообязанный… Так ты правда веришь, что я могу видеть ваш мир, потому что там, у вас, есть похожая на меня девушка, которая это умеет?

– Думаю, да. Ведь Вокар похож на меня, и он, как и я, может видеть…

– Ты смог еще и попасть к нам! – оживилась Светина. – Неужто и он сможет – на Двойку? И вы с ним не просто похожи – вы одинаковые. Если бы не твоя нелепая одежда, я была бы уверена, что передо мной Вокар.

– Вообще интересно… – задумался я. – Наши миры такие разные, а люди в них есть одинаковые. И вот мы с тобой оба имеем двойников, а ведь ты первая, кого я здесь встретил. Случайно повезло?

– А если тут другая теория работает, о которой мы еще не знаем? И «везунчики» не только мы с тобой, а люди в принципе, оба человечества?

– Наверняка что‑то должно быть. Иначе… – Слов я не нашел и просто развел руками.

А потом мне пришла в голову такая мысль, подобную которой, вероятно, и называют озарением. Я подумал, что видеть соседний мир может лишь тот, кто имеет в нем своего двойника, ну а переходить из мира в мир – тот, чей двойник полностью ему идентичен. То есть получается, что это как бы один человек, живущий сразу в двух мирах. А возможно, и в трех, пяти, в ста тысяч – кто знает? В мою теорию укладывалось то, почему Алена не могла переходить на Бету – они со Светиной различались по крайней мере цветом глаз. Но все‑таки их похожести хватало для того, чтобы Алена не только видела бета‑объекты, но и могла в них заходить. Такого же, отличающегося лишь какой‑то мелочью двойника наверняка имел здесь и Иван. А вот у Стаса с Никитой, которые могли лишь наблюдать, но не имели возможности даже коснуться предметов из другого мира, здешние двойники отличались от оригиналов еще сильнее.

Я поделился своей идеей со Светиной.

– Ты уверен, что мы с твоей Аленой чем‑то различаемся? – спросила вдруг та.

«Она не моя», – хотел сказать я, но язык не повернулся. А потом до меня дошел смысл вопроса.

– Так я ведь говорил уже: глаза, волосы… Ну ладно, насчет волос я понял, но глаза‑то?

– Поменяла цвет. Люблю разнообразие.

– Контактные линзы?

– Какие еще линзы? Просто поменяла цвет, говорю же!

– Ладно, – отмахнулся я, – не в этом суть. Почему ты не сказала раньше?

– Не успела. Про волосы сказала, а потом ты сменил тему.

– Понятно, – снова махнул я рукой. – Но тогда моя гипотеза не годится. Если вы одинаковые, почему Алена не может сюда попасть?

– Слушай… – Светина закусила губу, а глаза ее стали огромными.

– Давай, не томи, – поторопил я в надежде на ее озарение.

– Ты ведь сказал, что сегодня впервые попробовал сюда перейти.

– Да, и вообще узнал обо всем только сегодня. Но какая тут…

– Не мешай, – мотнула головой Светина, – я еще не все сказала. Так вот… Алена пробовала это раньше, и у нее не получилось. А сегодня она пробовала?

– Нет, – сказал я. – Теперь поясни, чем сегодняшний день отличается от прошедших?

– Сегодня мы с Вокаром приехали сюда.

 

Глава 8

В правильности моей откорректированной теории я больше не сомневался. Недаром ведь говорят, что все гениальное просто.