Альфабет

– Василий, пересядь назад, – сказала Светина.

Я выбрался из «огурца» и оказался нос к носу с мужчиной, лицо которого было мне еще больше знакомо, чем голос. Все‑таки сами себя мы слышим несколько иначе, нежели звучим со стороны. А вот касаемо внешности… Да, в зеркале мы тоже не видим оригинала, но ли́ца, как правило, более‑менее симметричные, да и фотографии своей особы наблюдаем не так уж редко. Короче говоря, кто передо мной, я понял сразу. В отличие от него. Несчастный Вокар нелепо, смешно заморгал, поднял руку, попятился…

– Скажи: «Свят‑свят‑свят!», – посоветовал я. – Вдруг поможет?

– Василий, прекрати паясничать! – одернула меня высунувшаяся из автомобиля Светина. – А ты, Вокар, успокойся и сядь. Сейчас я все расскажу.

– Кто это?.. – жалобно вякнул Вокар. – Не смешно, Светина, совсем не смешно!

– Я сказала: сядь! – негромко, но властно рубанула та и зыркнула на меня: – К тебе это тоже относится.

Я поднял заднюю дверцу, сел и приготовился к продолжению. Не скажу, что мне было приятно наблюдать «себя» со стороны – скорее, наоборот, – но ситуация складывалась занимательная, я даже на какое‑то время забыл о своем катастрофическом положении. А Вокар, стоило ему усесться на мое прежнее место, заметно успокоился и буркнул Светине:

– Только не говори, что он с Двойки.

– А если скажу?

– Это невозможно. Никто еще туда не…

– При чем здесь «туда»? – перебила Вокара подруга. – Он как раз «оттуда».

– Чушь, – сказал тот, но в его голосе я услышал явное, обращенное ко мне: «Не молчи! Давай, рассказывай!»

– Та́к меня еще никто не обзывал, – хмыкнул я. – Кстати, Василий, – протянул я между передними спинками руку.

– Вокар, – буркнул двойник, но руку пожимать не стал. Ладно, мы не гордые. – Докажи, что она права.

– «Она»?.. – вспыхнула Светина. – Имени у меня больше нет? Может, я тоже чушь?

– Не передергивай, – проворчал Вокар. – Пусть он расскажет! Почему я должен верить непонятно кому на слово? Где ты его вообще подобрала?

– Слушай, умник, – повернулась к нему подруга. – Ты хочешь со мной поссориться? Заметано. Только давай наедине, без посторонних.

– Радует, что он для тебя посторонний.

– Ляпнешь еще что‑то подобное – и пойдешь домой пешком! – зашипела Светина. – Человек попал в беду, а ты ведешь себя, как последний кретин. Удивлюсь, если тебя взяли в «Прорыв».

– Между прочим, взяли, – пробубнил Вокар. – И между прочим, уже завтра… – Тут он бросил на меня косой взгляд и замолчал.

– Договаривай, – сказала девушка. – Что «завтра»?..

– Я это даже тебе не имею права говорить.

– Себе‑то имеешь. А там практически ты, – мотнула в мою сторону головой Светина. – И он все равно уже все знает.

– Ты разболтала ему, что я сказал тебе по секрету?! Ну, знаешь ли!..

– Нет, ты точно кретин. Он оттуда! Понимаешь? Оттуда, с Двойки! И ему нужно вернуться назад. А сделать он это может только через объект Сопричастности, и только если ты будешь находиться поблизости. Сам посуди, откуда бы самозванец мог это знать? Зачем бы стал туда рваться? И почему, дубина ты неверующая, он похож на тебя, как два твоих выпученных глаза?

– Они не похожи… Они симметричны. И радужки все равно отличаются.

– Ты просто невозможен, Вокар! Ты же не был таким занудой! Тебя будто подменили.

– Ага, на него, – буркнул мой двойник с такой отчетливо слышимой ревностью, что Светина не выдержала и рассмеялась. А потом сказала:

– Раз он тебе так не нравится, то и помоги ему вернуться домой. Лично у меня идей нет. В общем, ситуация такая…

И Светина пересказала все, что мы до этого обсуждали. После того как она замолчала, Вокар долго еще сопел, а потом выдал:

– Если все это правда, я знаю, как ему отсюда убраться.

 

Глава 9

 

Ревность – очень гадкое чувство. Я, разумеется, знал о своей повышенной ревнивости, и несколько раз за это расплачивался. Но только не в этом случае! Сейчас мой отвратительный недостаток впервые сыграл мне на руку. Правда, теперь ревновал не совсем я, зато дивиденды полагались обоим: я вернусь домой, а мой двойник избавится таким образом от возможного соперника.

Я не шучу и почти на сто процентов уверен, что Вокар ни за что не пошел бы на эту авантюру, если бы не ревновал ко мне Светину. Не такой я – в смысле, он – человек, чтобы столь безрассудно рисковать. Однако он не только согласился с этим планом, но сам его и предложил.

Ситуация складывалась следующая… На завтрашнее утро в «Прорыве» была намечена проверка способности Вокара к переходу в Двойку. На возможность видеть наш мир его проверили сегодня, и мой двойник его увидел. Ему предложили бы и выйти тотчас же, не дожидаясь утра, но наши миры находились в противофазе по времени суток – и если здесь время уже клонилось к вечеру, то у нас заканчивалась ночь. Руководители «Прорыва» решили не рисковать, а провести эксперимент в то время, когда в Двойке, наступит глубокий вечер, и в случае удачного перехода у «переходника» будет меньше шансов столкнуться с ненужными свидетелями. Так во всяком случае это объяснили Вокару.

А его план был предельно простым: вместо него, и от его, разумеется, имени, в наш мир пойду я. Отличить нас внешне или по голосу никто не сможет – мне будет нужно лишь переодеться и запомнить некоторые детали, вроде того, как обращаться к руководителю проекта, и вообще вести себя, как тут принято. Скользким оставался лишь один момент: мы не знали, насколько далеко во время перехода мог находиться от меня Вокар, ведь зайти в дом из красного кирпича вместе со мной или сразу после он, конечно, не мог. Но мы решили, что если они со Светиной будут сидеть в машине за углом здания, то, возможно, этого расстояния хватит. В любом случае узнать это, не проверив, было невозможно.