Альфабет

– Увидишь. – Алена цедила слова будто нехотя. Было видно, что она сильно переживает. И вряд ли из‑за того, что сейчас предстояло сделать. Понятно, что расстраивалась из‑за пропавших ребят. Возможно, кто‑то из них был для нее больше чем просто коллега. Скорее всего, Иван.

Я поймал себя на том, что думать мне об этом неприятно. Впрочем, это было совершенно не моим делом. Передо мной стояла другая задача, на которую и следовало как следует настроиться.

– Давай подробнее. Не забывай, что я новичок.

– Извини, – тряхнула головой Алена, отчего слетел желтый капюшон, и светлые волосы на мгновение рассыпались в стороны, словно лучи солнца. – Будешь стоять за углом и смотреть. Когда ко мне подойдет охранник – беги за школу, дверь найдешь, она там одна…

– Подожди, – остановил я ее. – Охранник же сидит где‑то возле центрального входа, зачем его отвлекать, если все равно зайду с другой стороны?

– Затем, что надо сначала дослушать, что тебе говорят, – проворчала Алена. – Во‑первых, охранник не только сидит на одном месте, но и делает обходы. Во всяком случае, должен. А во‑вторых, в дом удобней всего заходить через центральный коридор школы – объект пересекает его как раз в районе входных дверей. Можно еще попасть в него через некоторые школьные окна, но здесь большая вероятность быть кем‑то замеченным с улицы. Прикинь, картинка: какой‑то мужик вылезает среди ночи из окна и исчезает в воздухе, словно призрак.

– Прикинул, – выдавил я улыбку. – Не годится.

– Иди тогда. Нет, стоп! – Алена достала телефон и кивнула: – Диктуй номер.

Я сделал это с огромным удовольствием. Затем напарница мне позвонила, тут же сбросила звонок, и я с еще большим удовольствием сохранил ее номер.

– Только по делу, – опустила меня на землю Алена; видать, очень уж засиял, надо будет поработать над контролем эмоций. Впрочем, я не сильно расстроился и после этого предупреждения. Номер‑то теперь у меня имелся, а дела – они ведь разными бывают.

На всякий случай, а скорее по привычке, я тут же его запомнил. На самом деле это очень просто, есть такая методика запоминания номеров… Каждой цифре сопоставляется согласная буква: ноль – это «н»; один, то есть «раз» – это «р», и так далее, до девяти, только девятке, поскольку «д» уже присвоили двойке, присваивается «м» – «много». Ну а составить более‑менее осмысленную фразу из слов, начинающихся на эти буквы для того, кто много работал с текстами, дело элементарное. Все предложение сообщать не буду, но заканчивалось оно словами «ты моя радость», то есть «391».

Алена убрала смартфон и сказала:

– Все, работаем. – А когда я уже повернулся, услышал сзади тихое: – Удачи.

 

Дворами домов я спокойно дошел до школы. Алена предупреждала, чтобы я не светился, но было еще не настолько поздно, чтобы привлекать излишнее внимание – люди, пусть и не так часто как днем, продолжали входить и выходить из подъездов, подъезжали‑отъезжали машины – в общем, лучшей маскировкой в данном случае было вести себя естественно и спокойно идти к своей цели.

Но когда я подошел к школьному ограждению, ситуация изменилась. Теперь не обратить на меня внимание мог только слепой. На руку мне играла относительная темнота – ближайший фонарный столб торчал метрах в тридцати – и то обстоятельство, что сразу за школой располагалась заметенная снегом спортивная площадка, на которой в это время никого не было. Однако гарантии, что кому‑то не взбредет в голову пройтись именно по ней – например, выгуливая собаку, – конечно же, не было.

Незакрепленный кусок зеленой металлической сетки обнаружился быстро. Напротив в здании школы виднелась нужная дверь. Но к ней идти было рано. Оглядевшись, я отогнул сетку и пролез на школьную территорию. Подбежал к стене школы, дошел, пригибаясь, до угла, вновь огляделся и прошмыгнул к углу, что примыкал к фасаду.

Сначала в глаза бросилась семиэтажная громада из красного кирпича. Сейчас дом виделся почти черным – чернее были только его окна, слепыми дырами квадратных глазниц взирающие на чужой мир. Еще днем я обратил внимание, что через них ничего не видно, словно они были закрыты изнутри непропускающими свет темными шторами или жалюзи. Бета‑объект казался притаившимся хищником, не спускающим многоглазого взгляда с намеченной жертвы. Глядеть на него сейчас, в темноте, было и вовсе жутко, и я стал высматривать Алену.

Это оказалось несложным – стоявшая в желтой куртке невдалеке от ограждения, она походила на цыпленка, выставленного в качестве приманки для поимки коршуна. К тому же, достала смартфон, который то и дело сверкал вспышкой встроенной камеры.

«Коршун» не заставил себя ждать. Хлопнула невидимая из‑за чужого дома дверь, захрустел под решительными шагами снег, а потом из кирпичной стены по ту сторону забора выплыл одетый в черное мужчина. Он встал за металлической сеткой напротив Алены и прорычал:

– А ну, брысь отсюда!

– Фу! Какое бескультурье! – сфоткала охранника Алена. – Так разговаривать с дамой!

– Сейчас тебе будет культура, – достав из кармана ключ, затопал мужчина в сторону калитки.

– Постойте! – воскликнула Алена. – Извините, я все объясню. Дело в том, что моя племянница учится в этой школе…

«Блин! Чего стою?! – шарахнуло мне по мозгам. – Драгоценное время трачу!»

Развернувшись и уже не пригибаясь, я побежал за школу. Лишь возле самой двери огляделся, достал врученный напарницей ключ и вставил его в замочную скважину.

 

Глава 6

 

Внутри было темно. Уличный свет, проникающий через единственное в этом закутке небольшое окно, позволял увидеть несколько ступеней лестницы, ведущей к еще одной двери. Стараясь шагать беззвучно, я поднялся, приоткрыл ее и высунул голову. Там был коридор – слишком узкий и короткий для главного, но с одной его стороны окна выходили на улицу, так что ориентироваться получалось. Можно было включить фонарик на телефоне, но отсвет луча мог заметить охранник, и тогда пришлось бы спасаться бегством. А завалить первое же порученное дело в самом начале очень не хотелось, больше всего из‑за Алены. Свою‑то часть работы она выполнила, а я мог пустить ее старания насмарку. Не годится.

Пристально всматриваясь в полумрак и прислушиваясь, я дошел до главного коридора, широкого и длинного, ведущего к центральному входу. Но разглядеть его как следует не получалось, там не было окон. Некий минимум освещения давали отходящие от него боковые ответвления вроде того, по которому я до него и добрался.