Альтернативная линия времени
Я смотрела, как Хамид уплетает жареную картошку, посыпанную сырной крошкой и кусочками бекона, и пыталась решить, спросить ли у него, что он делает завтра. Не покажется ли это странным? Он не звонил мне пару дней, а мне не хотелось выглядеть навязчивой. Но затем, прежде чем я успела спросить, Хамид выложил мне все, что я хотела знать.
– Итак, все наше семейство уезжает на месяц во Флориду. – Вздохнув, Хамид покачал головой. – Они просто одержимы «Диснейуорлдом». Там появилась какая‑то штука под названием «Остров удовольствий», и мои тетки и дядья утверждают, что это лучший курорт из всех, которые когда‑либо были построены.
Я непроизвольно перешла на тон диктора, читающего анонс фильма:
– Семья просто решила провести отпуск вместе. Они надеялись, что это будет рай… Но оказались в АДУ!
– Даже не начинай! – Хамид с отвращением пожал плечами. – Скука будет смертная. Никаких развлечений, кроме как поиграть в бассейне с пятилетними племянниками. Если повезет, может, нам с Хитер удастся вырваться и посмотреть какие‑нибудь диснеевские фильмы.
Я не смогла придумать подходящий ответ. Мое горло заткнула пробка сомнения. Мне хотелось чувствовать себя так, будто все это не имело ни малейшего значения, однако я начинала подозревать, что это не так.
* * *
Хамид позвонил мне в тот вечер. Мы поговорили о глупостях «Диснейуорлда», о том, что это все равно что проводить отпуск в пластмассовой копии отпуска. Затем я попыталась защитить студию Диснея, ссылаясь на «Кто подставил кролика Роджера?» и «Трон», и мы предались наполовину серьезным, наполовину шутливым дебатам, напомнившим мне разговоры с Лиззи. Было приятно беседовать с парнем, который не пытался произвести на меня впечатление, унизить меня или того хуже. Затем я подумала про все те вечера, что мы провели в его машине с откинутыми сиденьями, и вспомнила, что Хамид – вовсе не Лиззи.
– За эти несколько недель у меня было много хорошего. – Сказав эти слова, я почувствовала, как бешено заколотилось сердце.
– И у меня тоже.
– Надо будет встретиться, когда вернешься.
Я услышала, как Хамид встал и закрыл дверь.
– Да, я очень этого хочу. Мы возвращаемся в июле.
Его равнодушный тон взбесил меня. Мы вместе лишились девственности! Мне казалось, что мы должны были сказать что‑то более глубокое, романтическое или откровенно похабное. Но мне не удалось придумать, как подвести нас к этому без крайне неловкого объездного пути. Поэтому я ограничилась иронией.
– Потрясающе! Буду с нетерпением ждать нашей встречи.
Как оказалось, это был правильный ход.
– Заметано! – Хамид рассмеялся, а затем мне показалось, что я услышала сквозь тихий гул телефонной линии, как он собирает всю свою серьезность. – Я буду по тебе скучать.
У меня в груди что‑то шевельнулось чужеродным существом. Это ощущение оказалось приятным, но я хотела, чтобы оно поскорее закончилось. Отчасти я была рада тому, что какое‑то время не увижусь с Хамидом.
– Я тоже буду по тебе скучать. Пришли самые страшные из диснеевских открыток, какие сможешь найти.
– Вызов принят.
Я положила трубку с улыбкой на лице.
Глава 7
Тесс
Чикаго, штат Иллинойс (1893 год н. э.)
Я проработала в «Алжирском театре» две недели, когда Асиль объявила, что в этот вечер у нас выходной; такое было большой редкостью. Она сказала рабочим, что те могут воспользоваться предложением руководства выставки платить сверхурочные тем, кто изъявит желание работать ночью на возведении объектов. Женщины устремились в бутафорские дома «Улицы Каира», где десятки египетских актеров готовили настоящий ужин.
Я уже собиралась отправиться посмотреть на новенькое техническое чудо света, получившее название «Надземка»[1], когда меня окликнула Асиль.
– Чем ты занимаешься сегодня вечером?
– Собиралась пойти домой и поужинать.
– Мы с Софой хотим послушать выступление Люси Парсонс[2]. Не желаешь присоединиться к нам?
Я почувствовала себя на распутье. Как и все, кто занимался изучением этого периода, я знала анархистку Люси Парсонс. Чуть больше чем через десять лет ей предстояло основать революционно‑синдикалистское объединение «Индустриальные рабочие мира», посвятившее себя борьбе с эксплуататорами и соглашательскими профсоюзами. Встретиться с нею лично было бы очень здорово. Однако подобная встреча также неизбежно станет разочарованием. Я убедилась в этом на собственном опыте десять лет назад, пообщавшись в Нью‑Йорке с моими героями‑анархистами. Мне очень хотелось надеяться, что Асиль и Софа не подпадут под влияние сектантского модного тренда общественной политики этого десятилетия.
– Вы собираетесь примкнуть к движению Парсонс? – спросила я.
– Мне нравятся женщины, которые могут заставить внимательно слушать их аудиторию, полную мужчин, – пожала плечами Асиль. – Однако, прежде чем принимать решение, я хочу ее послушать.
– Это веская причина посмотреть на Люси Парсонс, – рассмеялась я.
Я согласилась пойти вместе с ними. Взявшись под руки, мы с Асиль двинулись по улице. Я рассудила, что в крайнем случае смогу использовать эту лекцию для законного сбора сведений об основательнице ИРМ. Нам нужно было поддерживать видимость Группы прикладной культурной геологии, и я не могла просто так вернуться в 2022 год и доложить нашим спонсорам, что, находясь в прошлом, я лишь развязала войну редактирования.
[1] Система городских пассажирских железных дорог на эстакадах, открыта в Чикаго в 1892 году (прим. пер.).
[2] Люси Парсонс (1851–1942) – активистка американского рабочего движения конца XIX – начала XX века революционно‑социалистического, анархистского и синдикалистского толка (прим. пер.).
