Amarie

Старший могадорский принц Даррин Лимериис стоял перед отцом в его кабинете, захламленном книгами, свитками, огромными картами из пергамента, кожи и ткани, сваленными в кучи по углам, на шкафах и на всех горизонтальных поверхностях.

Принц приехал по зову отца из Нинавеля, куда его потащил Герис. В ярком, благоухающем, цветочном Нинавеле жила девушка, в которую был влюблен его брат.

Король Эмон окинул тяжелым взглядом своего старшего сына, на которого возлагал все надежды. Даррину уже исполнилось семнадцать, он был высок и более широк в плечах, чем его братья и вместо своих семнадцати выглядел на все двадцать пять.

От постоянных разъездов его русые волосы выгорели, а лицо, напротив, загорело. Спокойное, мужественное лицо, на котором словно светились серебристые глаза.

Он не по годам развит и умен, – подумал отец. Он будет достойной заменой ему, старой рухляди. Тем сложнее сейчас было сообщить Даррину новости.

– Твой невестой станет Мора Кивайская, – не рассусоливая, сказал король.

– Как пожелает отец, – Даррин лишь кратко кивнул и снова устремил взгляд серых глаз на отца.

– Она, конечно, не первая красавица, – почесал седую голову отец. – Она из Беррена, и если бы я озаботился этим вопросом пораньше, то ее более симпатичных сестер бы не успели разобрать. Берренцы – гордый народ и они рады породниться с нашим домом. Она приплывет месяца через, кхм, три. Сыграем свадьбу сразу же. С ней прибудет пять галеонов, они станут ее приданым.

– Галеонов, полных людей Беррена? – спросил Даррин.

– Разумеется. Принцессу нужно охранять.

– Что мы получим от этого союза?

– Многое, – вздохнул король Эмон. – Туран принадлежит Ахалу, Берренцы лижут ему зад, рассчитывая отхватить кусочек страны, так как Утмас находится далеко от Турана. Ахалу нужно удерживать Утмас и в целом даже дураку ясно, что Туран ему не нужен. Он бросил страну, посадив на законное императорское место своего жирного наместника, который только и делает, что разоряет народ, порученный ему. Если планы твоего старика‑отца будут исполнены, Могадор и Беррен объединятся и любой ценой получат Туран, во главе которого сядешь ты и их принцесса. И не будет союза сильней, чем этот.

– В случае если я займу престол Турана, Герис останется править Могадором? – уточнил Даррин.

– Все верно. Ему тоже необходимо подыскать невесту, пока он не сложил свою буйную голову на каком‑нибудь турнире. Герису пора остепениться.

– Ему всего пятнадцать, – заметил Даррин. – Рановато остепеняться.

– Вы королевские сыновья и должны быть образцом для народа. Я прекрасно осведомлен тем, что Герис делал в Нинавеле при твоей поддержке, – добродушно усмехнулся король. – Пусть лишится невинности с красивой девушкой, но невестой ему будет другая.

– Он давно лишился невинности, – Даррин не удержался и улыбнулся.

– Я рад, что у вас крепкие узы. Вы олицетворяете собой девиз нашего дома. Я был бы рад не разлучать вас в дальнейшем. Все, иди, – он махнул рукой и Даррин покинул комнату.

Уже на выходе на него набросился подкарауливавший его Герис.

– Я все слышал, – торжествующе объявил он, положив руку брату на плечо. – Не повезло тебе, братишка.

– О чем ты?

– Я слыхал, эта Мора холодна, как Берренские горы! Да и страшна вдобавок.

– Вовсе она не страшная, – возмутился Даррин. – Я видел ее портреты.

– Художники любят приукрашивать, ты же знаешь. Итак, у тебя осталось всего три месяца до тех пор, пока тебя не окольцует холодный йети…

– Она не йети! – крикнул Даррин и, сбросив руку брата с плеча, собрался выписать ему тумак.

– Остынь, братец! – захохотал Герис, увернувшись от него и припустив по лестнице вниз. – Поторопись, у нас много дел до того, как ты присунешь этой Море и отморозишь свой член в ее ледяной щелке!

 

Тренировки

 

Архелия привыкла вставать с петухами, но она не ожидала, что ее поднимут настолько рано – на улице все еще стояла холодная тьма. Жители ее барака высыпали на улицу, где стояли лохани с водой, которой они умылись. Теперь Хели по крайней мере могла не бояться, что на нее совершат покушение – все слишком боялись Дана. Она старалась держаться Тохона, который обещал ей поддержку. После умывания все стройной толпой понеслись на плац, где происходила разминка.

За разминкой следовала четырехчасовая пробежка по серпантину до Теруана и обратно – соседней с Кандиром крепости, где также владычествовал Дан. И если после этой пробежки человек оставался на ногах, то его ждал небольшой перерыв с завтраком.

Мужественно продержавшись полтора часа, Хели безнадежно отстала от основной группы и упала прямо на дорогу, где ее на обратном пути подобрал Тохон. Ноги девочки не сгибались, а сама она едва могла шевелить языком. Все, что она попросила на завтрак, это воды.

После завтрака ее ожидала тренировка на оружии, но изнуренная жарой и бегом по наклонной дороге, она попросту села на горячую утоптанную землю на плацу.

– Поднимайся! – резко крикнул на нее незнакомый человек с пятихвостой плетью в руке.

Незнакомец был в три раза выше Хели и в четыре раза шире. Одет он был лишь в кожаную набедренную повязку, напоминавшую одежду надсмотрщиков над рабами, которых Алькамар не видел вот уже двести лет. Его широкая, мускулистая, совершенно гладкая грудь вряд ли позволила бы ему войти в проем любого кандирского барака.

– Не могу! – крикнула в ответ Хели и ее голос сорвался.

Мужчина широкими шагами направился к ней и, к удивлению Хели, никто не встал у него на пути.

– Либо ты встаешь, либо прямо сейчас отправляешься за ворота! – рявкнул он, не обращая на льдистое голубое сияние ее глаз.

Хели шумно выдохнула воздух через нос, нахмурилась и заставила себя подняться, упершись руками в колени.

– Спину прямо! – так же громко скомандовал мужчина, ударив ее по спине костяной рукоятью плети, и девочка, не удержавшись, рухнула на землю. – Что ты делаешь здесь, щенок?!

– Это Салар, дочь господина, – подал голос подошедший Тохон.

– Это самый жалкий, скулящий без маменькиной сиськи щенок, которого я только видел! – капитан подошел к Хели, по щекам которой потекли злые слезы и гаркнул ей прямо на ухо: – Я ДВА РАЗА НЕ ПОВТОРЯЮ!