Amarie

Когда Хели внесли во врачебный кабинет Умана, девочка была без сознания. Уман засуетился, как только увидел знакомые рыжие волосы – постелил на большой стол чистую белую материю, приказал принести таз теплой воды и принялся доставать свои склянки с зельями.

– Порка? – спокойно спросил он у Кары, разрезая рубашку на спине девочки.

– Да, хотела убить мальчишку, – всхлипнула та.

Уман принялся аккуратно протирать мокрой тканью истерзанную спину Хели.

– Как ты считаешь, что будет дальше? – тихо спросила Каралан.

Старый мудрец нахмурился. Кара встревожено смотрела на него, зная, что догадки и просто предположения этого ученого человека часто сбывались.

– Салар ищет себя, – тихо сказал он. – И она не найдет себя в этих стенах. Она словно пустынная волчица жаждет свободы и простора, не желая подчиняться уставам, смысла которых не понимает. Когда‑нибудь, когда она вырастет и наберется опыта, она изменится и успокоится, но не сейчас.

Из‑под рыжей копны волос раздался тихий стон. Кара подскочила к девочке с приготовленным заранее обезболивающим отваром. Она помогла ей сделать пару глотков, успев заметить злые слезы на ее щеках. В глазах принцессы была лишь жгучая ненависть. Она попыталась оттолкнуть Умана и Кару, но лишь обессилено ткнулась лбом в стол.

– Я уйду, – задыхаясь от злости, проговорила Хели.

– Что? Нет, не вздумай, – прервала ее Кара.

– Я знаю, мне нужно уйти…

Уман нахмурился и бросил взгляд на Каралан.

– Твой дом здесь, ты не можешь уйти, – возразил старик.

– Это не мой дом… мне нужно уйти. Я знаю дорогу…

– Куда тебе нужно уйти?

– Там гора и.. там холодно, там меня ждут.

Кара округлила глаза и уставилась на Умана, тот лишь улыбнулся и покачал головой:

– Спи, милая, спи, – он погладил Хели по голове, и девочка мгновенно уснула.

– О чем она говорила? – взмолилась Кара, рассчитывая на ученость собеседника.

– Это всего лишь бред, вызванный снотворным. Вероятно, она говорила о горах Беррена, – старик задумчиво почесал подбородок. – Я не так давно рассказывал ей о Берренском массиве.

Кара вымученно вздохнула и опустилась на деревянный стул.

– Дан не говорит мне, когда он собирается рассказать Салар о том, кто она. Это беспокоит меня. Чем старше она становится, тем меньше шансов, что она простит ему такой обман.

– Каралан, дети отходчивы, – ответил Уман, осторожно накладывая обеззараживающую мазь на поврежденную кожу. – Погляди‑ка, Харб пощадил девчонку.

– Как бы его не наказали за это, – нахмурилась та.

– Ты слишком сурова к нашему повелителю. Он любит Салар.

– Ошибаешься, – резко ответила женщина, поднявшись со стула. – Он был бы рад избавиться от нее. Из‑за давних клятв он подвергает риску себя и весь Кандир. Лучше бы он нашел какого‑нибудь ирристрианского бастарда и усадил бы его задницу на трон.

– Народ не примет бастарда на троне, – заметил Уман.

– Разумеется, ведь куда лучше отдавать своих прекрасных и невинных туранских девиц в постельных рабынь дикарям Ахала! – Каралан всплеснула руками и стремительно покинула комнату.

В попытках унять слезы, Кара направилась в покои, которые делила со своим покровителем. Она от всей души надеялась, что его там не будет, однако, Дан был там. Он лежал на кровати, задумчиво рассматривая пергамент с нарисованным драконом, который держал в руках.

– Иди сюда, – сказал он Каре, не поднимая взгляда.

У нее не было настроения ублажать его, однако, она не могла не подчиниться. Поджав губы, она забралась на кровать и легла рядом с ним, спрятав лицо в своих волосах.

– Ты расстроена, – сказал он, констатируя факт.

– Девочка теперь долго не встанет с постели, – пробормотала та.

– Девочка заслужила это, и я запрещаю тебе хандрить из‑за этого, – он бросил свой пергамент и повернулся к ней, взяв ее лицо за подбородок и вынудив поднять глаза к нему.

– Она мне словно дочь, – всхлипнула Кара.

– Она тебе не дочь и никогда ею не станет. Не заблуждайся по этому поводу.

От этих слов Каралан едва не разрыдалась. Дан ошибался, она уже привязалась к девочке, считала ее своей приемной дочерью и теперь даже мысли не допускала о том, что им когда‑нибудь придется расстаться.

– Она высокородная принцесса, а ты… – он не договорил, позволяя ей самой сказать это.

– … шлюха, – по щекам женщины потекли горячие слезы.

– Ты хорошо помнишь, почему ты тут оказалась? – в холодных серых глазах Дана не было и намека на сочувствие. Та кивнула. – Скажи это!

– Мне не было равных в ублажении мужчин, – пробормотала она.

– А еще почему?

– Я была самой красивой шлюхой Тивока.

– Его экзотическим цветком, – прошептал он ей на ухо. – Цветы – хрупкая вещь, ты помнишь это? Ты должна помнить все, кроме своего старого имени. Его я позволил тебе забыть. А теперь раздвигай ноги.

 

Шаманка

 

Хели сидела на крыше одного из самых высоких домов Кандира. Скрестив ноги, она смотрела вдаль – отсюда высокие стены крепости уже не мешали обзору.

Она видела этот пейзаж тысячу раз, проводя здесь часы своей, по ее мнению, скучнейшей жизни. Впереди была лишь голая степь с редкими кустиками полусухой растительности. Степь простиралась так далеко, что линия горизонта была размытой – далее, судя по картам, находились горы, закрытые от взгляда желтым маревом. Если бы Хели оглянулась, то увидела бы только голые скалы, в которых наполовину был скрыт Кандир. Она никогда не ходила в горную часть крепости, ибо не выносила камня над головой и не могла понять, как можно жить, когда над тобой нависает гора.

Ей было интересно, что там – за линией горизонта. Старик Уман, конечно, рассказывал ей и даже показывал на картах географию региона, но это было и на толику не так интересно, как самой побывать там. От Умана она узнала о существовании страны под названием Утмас, которой правил жестокий царь Ахал. Но также она знала, что в стране Ахала скрыты самые чудесные и редкие вещи, которые только видел этот свет.