Аркус. Маг из низшей касты

– Обязательно, – плотоядно улыбнувшись, ответил Синий. – Если управляющий останется недоволен, вы потом неделю будете языками вылизывать каждый пыльный уголок.

Я передёрнул плечами, представив такую картину. Конечно, жрецы осуждали издевательства над низшими кастами, но Яркие могли ответить, что всего‑навсего наказывали Тусклого в воспитательных целях.

Вышла Анна в рабочем комбинезоне, собранные волосы скрывала косынка. Мы переглянулись с сестрой и пошли к самому большому дому в деревне – двухэтажному коттеджу Синего Рэя.

– Послезавтра приезжает делегация Голубых из Траектуса. Это большой город, один из военных и торговых центров Аркуса. Господа будут давать распоряжения на следующие полгода, – сказал Синий, зыркнув из‑под бровей. Затем громко, едва не срываясь на крик, продолжил: – Я бы с вами даже разговаривать не стал, но надеюсь, что у вас есть хоть капля мозгов, чтобы понять значимость вашего задания! Всё должно блестеть! Ясно?! Бывал я в Траектусе. Это не наша навозная куча с фиолетовыми червями…

Мы покорно выслушали. «А у тебя есть эта капля мозгов? – мрачно подумал я. – Как Фиолетовые терпят это всю жизнь?» Тут же пришла ужасная мысль: «А куда деваться?»

Мы разулись в огромной прихожей, которая была с половину нашего дома. Господин провёл нас по восьми комнатам на первом и втором этаже, показал на дубовую дверь, окованную железом, и сказал:

– Туда не суйтесь.

Рядом с запрещённым входом была лестница на чердак.

– Пацан, за мной, – сказал Синий.

Господин показал мне низкий чердак, заросший сантиметровым слоем пыли. В каждом углу покачивалась целая рыбацкая сеть из паутины. А из‑за поперечных балок, к которым крепился потолок второго этажа, этих углов и уголков здесь были сотни.

– Ходи только по балкам, иначе потолок провалится, – сказал Синий. – Чтоб всё блестело.

Я судорожно сглотнул.

– Через два часа приду посмотрю, что вы тут намыли, – сказал Синий и ушёл.

– Весёлое задание нам досталось, – сразу же высказался я.

– Не хуже и не лучше, чем обычно, – буднично отозвалась Анна. – Работы много. Лучше поторопись.

– Анна, ты не устала от этой бесконечной работы? – спросил я. Мне редко удавалось поговорить с сестрой, хотя я её очень любил. – Без награды, без цели, без будущего.

– Марк, даже если бы я и хотела обсуждать такие глупости, – строго сказала Анна, – то точно не в доме управляющего! Тем более он к нам добр и разрешает менять часть урожая у милого Генри на деньги и вещи.

Я не мог понять связи между безропотным выполнением заданий и добротой, но разубеждать сестру не стал. Лишь спросил:

– И так всю жизнь?

– Мы же Фиолетовые, – пожала плечами Анна. – Бери тряпку и ведро. Я надеюсь, что ты мне поможешь, когда закончишь с чердаком.

– Я на их месте закрыл бы туда дверь поплотнее и забыл о нём навсегда.

– Тебя никто не спрашивает, – грубо сказала Анна.

– В том‑то и беда…

«На этот чердак, – подумал я, – никто не заходил со времён Хаоса. Кому понадобилась тут чистота? Здесь даже пауков держать стыдно!»

Сильно согнувшись, я перешагивал с балки на балку и вытирал грязь. В носу защекотало, и я оглушительно чихнул, затем ещё и ещё раз.

Час шёл за часом, хотелось есть. «Надо было хоть яблочко из дома взять», – мечтательно подумал я. В следующую секунду я споткнулся о гвоздь, торчащий из балки. Я схватил ведро двумя руками, чтобы избежать катастрофы – пролить воду на потолок. В краткий миг я представил, как грязная жижа пропитывает побеленный деревянный потолок в кабинете управляющего. Пятно увеличивается и темнеет, и вот уже на стол, заваленный важными документами, начинает капать вода. Чернила расплываются, растекаются, стирая слово за словом и уничтожая всякую надежду на спокойное будущее всей моей семьи. К счастью, я не пролил ни капли.

Спасение потолка обошлось мне крепким ударом лбом. Перед глазами сверкнули яркие искры, что впору заменить заклинание сцинтиллы и поджечь к бесцветным весь этот пыльный коттедж. Удар ребрами тоже трудно было назвать приятным, и я остался лежать, обняв ведро, словно любимую собаку.

Через несколько минут я спустился в ванную и, оторвав кусок чистой тряпки, намочил её холодной водой и обвязал вокруг лба. Боль немного отступила. В этот момент я подумал, что пора бы изучить болеутоляющее заклятие.

Через пять минут повязка стала тёплой, а вскочившая шишка сильно засаднила. Я поднёс браслет ко лбу, представил, как вода покрывается коркой льда, и произнёс:

– Алгор.

Ледяная повязка укротила боль, и протяжным жалобным урчанием о себе напомнил пустой желудок.

– Замолчи, дружок, – сказал я вслух. – Работа только началась.

И, в сотый раз отжав тряпку, я начал мыть стену.

 

* * *

 

Никто не пришёл ни через два часа, ни через пять. Я проклинал Ярких, бесцветных и весь мир, сделавший меня Фиолетовым. Дверь открылась только вечером, браслеты засветились, и в дом вошли двое Синих: управляющий Рэй и его помощник. Я сидел на полу рядом с ванной, Анна мыла вёдра и тряпки.

Управляющий осмотрел несколько комнат, затем увидел Анну и улыбнулся. Мне его улыбка не понравилась. Было в ней что‑то хищное. Анна повернулась к господам, склонив голову. Прядь светло‑русых волос выбилась из‑под косынки. Управляющий снял с Анны косынку, взял её за подбородок и приподнял голову.

– Вы с братом молодцы, красавица. Хоть вы и обязаны подчиняться, я вас награжу, – глядя сестре в глаза, он залез в карман и вытащил на свет три серебряных монеты. – По одной вам, и одну отдайте родителям. Можете идти.

Я вскочил на ноги и вылетел на улицу. От коттеджа меня тошнило. И от голода тоже. Анна вышла быстрым шагом, на ходу надевая косынку обратно.

Анна отдала мне монету, выполняя приказ, и через миг забрала обратно. Все три монеты достались родителям. Отец нахмурился: вряд ли оплата Рэя предвещала что‑то хорошее. Синие никогда не платят Фиолетовым. А в искреннюю благодарность мы не верили.

Выпив пол‑литра молока со свежим хлебом, я набросился на тарелку горохового супа. Вчера, после работы на огороде, я думал, что устать сильнее невозможно. Сегодня я понял, как был неправ. Стоило мне проглотить последнюю ложку, как я почувствовал вселенское изнеможение и даже засомневался, что смогу добраться до постели. Всё‑таки я сделал несколько шагов и сел на кровать. Начал ложиться и уснул раньше, чем успел коснуться головой подушки.