Арт-объект

– Золотая клетка, – тут же откликнулась Шанталь. – Представь, что ты в ней родился. С детства подозреваешь, будто что‑то не то и картина мира какая‑то неправильная. Хочешь выпорхнуть. Обдираешь когти в попытках вылезти. Пробуешь раздвинуть прутья, ломаешь кости, которые до конца так и не срастаются. Наконец выбираешься, оставив в решетке все перья. Вываливаешься на мороз. Падаешь в снег. Тебе становится тепло, но ты тупо замерзаешь до смерти. Думаешь, каким же чудом выбрался. И понимаешь, что тебя просто выпустили. Посмотреть, сколько ты выдержишь. Делают ставки, когда ты приползешь обратно. И ты знаешь, что у тебя теперь одна цель в жизни – продержаться снаружи как можно дольше. Приползти все равно придется.

– Непременно придется? – спросил я, глядя пристально.

– Если повезет, то настанет весна и успеешь хоть на воле потомство отложить, – невесело хмыкнула девушка. – И если со случайным залетным пернатым повезет. Вот что такое быть в клане Делаж.

– Извини, – смутился я. – Не знал.

Шанталь оперлась на клюшку. Скорее изящно, чем устало, иначе сломала бы.

– Денис, я напоминаю: когда мне было плохо из‑за Версианы, я позвонила тебе. Тебе, понимаешь? Не тете Юле. Не дяде, как его там, не знаю, который он у нее по счету. И даже не маме с папой, хотя оба живы. Ты стыдишься своей маленькой квартирки, своих вафель и яиц с майонезом? Но в нужный момент нашлась глупая я, которой это все пригодилось. Понимаешь? Ты не должен себя винить.

– А кто сказал, что виню? – возмутился я.

– Вот и молодец.

Девушка снова подошла, обняла одной рукой, чмокнула в щеку. То ли солнце напекло мне голову, то ли еще что‑то случилось, но на этот раз я не собирался отпускать ее так скоро. Обнял покрепче, прижал к себе. Наши губы оказались совсем рядом. Козырек ее бейсболки приподнялся, чтобы не мешать. Я еще больше пододвинул его головой. На то, чтобы пробить эту стену, прочности моего лба пока хватало.

Шанталь вздрогнула, уперлась мне в грудь рукой, попыталась отстраниться. Я не отпускал. Не приближался и не отдалялся. Каждое мгновение, каждый вдох девушки, каждая клеточка ее тела – давали мне больше ответов, чем я мог породить вопросов на миллион лет вперед.

– Чья очередь бить? – спросила Шанталь, не поднимая глаз.

– Не помню, – ответил я. – А это так важно? Мы можем оба выиграть.

– Это неспортивно.

– Шанталь, здесь правил нет. Нам незачем лезть в Версиану, чтобы быть собой.

– Отпусти.

Я разжал объятия. Девушка стукнула меня кулаком в грудь. Отошла, посмотрела на небо.

– Солнце садится, – сказала она. – Пошли назад. Любишь холодную пиццу?

– Обожаю.

Шанталь взяла мячики, я – клюшки. Мне хотелось утащить с собой драгоценный драйвер. Поставить в красный уголок квартирки, и он пожизненно будет мне дарить позитивные ассоциации. Быть может, я пойму, как с его помощью отбиваться от дурных мыслей.

– Ты так и не сказал, о чем хотел со мной поговорить. – Шанталь глотнула из своей бутылки и отдала мне. Я допил до конца и выложил девушке все.

Про Джека, про арт‑объект, про необходимость попасть в здание «Сианы». К тому времени, как я закончил, мы успели дойти до гольф‑кара, доесть пиццу и собрать самолетик из коробки. Шанталь запустила его в сторону Москвы‑реки. Самолетик планировал долго и скрылся из виду, так и не упав. Я мысленно пожелал ему удачи. Пусть облетит мир.

– Поняла, – сказала наконец девушка. – Связаться с кем‑то из «Сианы». Назначить встречу и попробовать провести Джека. Денис, такого никто раньше не делал.

– Ты не хотела возвращаться в клетку, – напомнил я, залезая в гольф‑кар. Положил руку на коленку Шанталь и нежно сжал. Девушка не отстранялась.

– Попробую, – проговорила она задумчиво. – Я же обещала помочь. Вот и помогу. Пусть мне нельзя в Версиану, но что тебе надо – я, наверное, сделать смогу.

– Отлично, – произнес я. – Созвонимся?

– Подожди минутку. – Девушка посмотрела на город, который постепенно засветился вечерними огнями. – Значит, арт‑объект произойдет, когда вы с Джеком начнете двигаться синхронно?

– Ну да. – Я озадаченно пожал плечами. – А что?

Шанталь стащила бейсболку и резинку с хвостика. Растрепала пышные волосы.

– Денис, – обратилась она. – Скажи прямо: ты ничего от меня не утаил?

Я стушевался, помотал головой.

– Да уж, мальчики есть мальчики, – вздохнула девушка. – Тогда следующий вопрос. Ты что сегодня делаешь вечером?

– Ничего, – выдавил я из себя, мысленно готовясь к возможному подвоху. – Ты меня куда‑то приглашаешь?

– Можно и так сказать. Если ты, конечно, готов не искать в этом романтики.

Я снова не нашел что ответить.

Шанталь вытащила мобильник, принялась в нем копаться. Похоже, сверялась со своими планами на вечер.

– Скину тебе координаты, – прокомментировала она. – Мне надо принять душ, переодеться, и‑и‑и… через три часа жду тебя вот тут.

Она ткнула в точку на карте.

– Что там? – спросил я.

– Мой зал для йоги.

– Ты хочешь, чтобы я тебе составил компанию?

– И даже настаиваю, – уверенно кивнула Шанталь. – Только пока не спрашивай зачем. Там я тебе кое‑что объясню. Это надо не рассказать, а показать, так что все узнаешь на месте.

– Хорошо, – согласился я, заинтригованный до невозможности. – Через три часа. Я буду. Можно поведу?

– Машинку? Веди.

Я перебрался на водительское сиденье. Шанталь, в свою очередь, перебралась на пассажирское. Никто из нас ради подобного обмена не собирался вылезать наружу. Нас обоих разобрал смех.

Я повел гольф‑кар к строениям. Шанталь, уперев ногу в белоснежной кроссовке в переднюю панель, продолжала что‑то рассказывать про флайты, айроны и прочие премудрости гольфа. Я слушал, все запоминал. Улыбка не покидала моего лица. То и дело отворачиваясь в сторону вечернего города, я делился ею с Москвой. Что бы ни происходило дальше – я был счастлив здесь и сейчас.

 

Глава 4