Арт-объект

Когда я более‑менее пришел в себя, то обнаружил, что за мое злостное вмешательство не последовало никакого наказания. Меня не накрыло новой лавиной. Небеса не разверзлись очередным файерволом. Версиана не выбросила меня ни в Батискаф, ни в мою квартиру. Если не считать все еще гудящей головы – мои действия остались безнаказанными.

И все же серая субстанция продолжала висеть на месте, скрывая чужие секреты. В отношении моих попыток этими секретами завладеть охранная система оставалась равнодушной.

Еще вчера я бы повернулся и ушел, убеждая себя, что когда‑нибудь… непременно… вот‑вот, на днях…

Но не сегодня.

– Камилла! – позвал я снова.

Нет ответа.

Я пнул клубящийся над тротуаром комок листвы. Поправил свитер под плащом. Посмотрел на крышу ближайшего дома. Разжал пальцы в перчатке.

И телепортировался на карниз.

Блинк прошел безупречно. Никто из оставшихся внизу НПС на меня не среагировал.

Здесь, на высоте, ветер усиливался. Зато сокрытая цифровой дымкой штаб‑квартира «Сианы» уже не выглядела настолько большой.

Я вытащил сианофон, набрал номер. Приложил к уху и сказал:

– Чертанович, вызываю на разговор.

Рядом со мной материализовался торговец оружием. Ему пришлось заспауниться прямо в воздухе, но это его не смутило. Вместо того чтобы полететь вниз, роняя остроконечные туфли, неутомимый старикан плавно подлетел ко мне и уселся рядом, на самый край крыши, скрестив ноги по‑турецки.

Он был все так же разодет во все черное. Выглядел хозяином жизни. В нем уже не осталось ничего от прежних замашек юркающего по подворотням барыги.

– Приветствую тебя, Лимитчик, – произнес он, хищно втянув воздух крючковатым носом. При этом он не то что на меня не посмотрел, но даже глаз не раскрыл.

– Привет, – сказал я. – Вижу, торговля процветает?

Чертанович быстро кивнул. Словно в подтверждение на противоположном краю города что‑то полыхнуло. К небу взметнулся огненный столб, который быстро рассеялся. Подобное я в последнюю неделю видел не раз. Похоже, кто‑то из игроков достиг четвертого уровня и открыл первое мощное вооружение. Пусть даже и пришлось потратить все очки талантов на покупку у Чертановича чего‑то забористого. Причем в единственном экземпляре. Кому‑то не жалко было играть месяц без перерыва ради одного‑единственного акта цифрового насилия – и таких игроков становилось все больше.

Похоже, предоставленной мною привилегией старик воспользовался на все сто. И теперь распродавал оружие Малены всем желающим.

– Ты бы не сидел на холодном камне, – посоветовал я. – Простудишься. Или прикупи себе ковер.

Торговец приоткрыл один глаз. Уставился на меня, как подозрительный ястреб. Оно и понятно – дела превыше всего.

– Чертанович, – сказал я. – Мне нужна помощь. Предупреждаю сразу: истинной валюты у меня осталось негусто. Три очка талантов. Поиздержался я.

Судя по вновь зажмурившемуся глазу, торговец тут же потерял ко мне интерес. Ничего не поделаешь, но у меня действительно оставалось три таланта. Прокачка мастер‑ключа потребовала своих расходов.

– Говори, – буркнул наконец Чертанович.

– Что ты видишь на этом месте? – спросил я и показал на башню «Доминион».

Чертанович, похоже, решил вспомнить, что когда‑то я был его клиентом, причем с сюрпризами. Он нехотя поднялся, скрестил пальцы на животе. Начал с нетерпением ими барабанить. Недовольно посопел, пробурчал что‑то неразборчивое.

– Можешь повторить? – попросил я.

– Туман войны, – произнес торговец.

– Что?

– Это место сокрыто туманом войны, – процедил Чертанович сквозь зубы. – Нехорошее место.

– То есть ты не видишь тут никакого дома? – уточнил я. – Ты тоже видишь этот серый дым?

Торговец кивнул.

– Так. – Я обошел его кругом, тоже встал на самом краю крыши. – Чертанович, сколько информации я могу получить про этот дым за три монеты? Мне нужно знать все про туман войны. Особенно – как его снять. Или хотя бы заглянуть за него.

– Оставь свои монеты при себе, – ответил торговец, и слова эти из его уст прозвучали крайне удивительно. Чтобы Чертанович что‑то сделал бесплатно? – Я часто слышу расспросы о подобных местах, – продолжал старик. – С тех пор как ты, Лимитчик, подарил мне склады Малены, ко мне протянулись руки страждущих Коренных, Гостей и Иммигрантов. Им нужны были сталь, дым, порох и огонь. И я никому не отказал. И с каждого взял плату. Однако были и те, которые обращались ко мне с такой же просьбой, что и ты сейчас. Хотели узнать про туман войны.

Я покивал. В принципе, логично. В Версиане столько игроков – наверняка нашлись те, которые проявляли любопытство к «темным зонам». Должны были найтись и такие, кто нагрузил вопросами игрового торговца. Вряд ли Камилла могла им рассказать что‑то путное на этот счет. Вот и бросились проверять всех, кого только можно.

Но и Чертанович, скорее всего, ответил им столь же туманно. Так что мой вызов торговца оставался ни к чему не обязывающей мерой.

– Чертанович, – я положил руку торговцу на плечо, – ты помнишь, через что мы с тобой вместе прошли? Помнишь, что всем своим текущим состоянием ты обязан мне?

– Я ничего тебе не должен, Лимитчик, – парировал недовольный торговец.

– Конечно, – не стал я спорить. – Но ты знаешь, что я всегда ищу возможности. Нахожу и щедро делюсь ими с тобой. Скажи – если бы можно было заглянуть за туман войны и увидеть там что‑то интересное – ты бы это сделал?

Торговец пробурчал что‑то непонятное, но на этот раз я больше слушал его интонацию. Сейчас в его тоне слышалось одобрительное ворчание.

– Мне нужны любые легенды, связанные с этим местом, – резюмировал я. – Любые слухи, сплетни…

– Да какие сплетни, Лимитчик? – тут же прервал меня Чертанович. – Нет никаких сплетен.

– Тогда объясни, почему это место нехорошее? – не отставал я. – Хотя бы скажи: на месте тумана что‑то есть? Он скрывает что‑то определенное или же вытесняет? Допустим, этот туман перед нами рассеется. Что тогда я увижу на его месте?

– Место, где опустеет любой кошелек, вот что, – ответил торговец так, словно это все объясняло. – Держись подальше от тумана войны, Лимитчик, не то с пустыми карманами останешься. Если ты ничего не будешь покупать, то…

– Стой! – Я крепче сжал его предплечье, усиленно думая.

Ну конечно же! Что вообще могло показаться нехорошим Чертановичу?

Только потеря драгоценных монет.