Арт-объект

Даша не просто играла в Версиану. Она как раз ее и вспоминала в последние несколько минут или часов, перед тем как подняться на крышу. Интенсивно крутила в памяти, произносила вслух, производила заход в игру, болтала с кем‑то насчет увиденного. Бот, с которым я сейчас общался, вполне осмысленно говорил про Версиану. А это могло быть, только если настоящая Даша там, снаружи, видела мотивом своего суицида именно Версиану. Иначе игрушка сейчас не позволила бы нам вести этот разговор. Чертова рекурсия.

Читать мысли эта игра не умела, поэтому бот мог общаться исключительно о том, что беспокоило объектива. Я повторял себе эти слова раз за разом, надеясь усвоить их на уровне рефлексов. Пока что это было непросто, но мне следовало учиться, и учиться быстро. Иначе настоящая Даша погибнет. Я должен был вытащить из ее бота причины ее поступка.

– Ты успела получить первый уровень? – спросил я.

Девушка замотала головой.

– А почему? Мало играла?

Даша смотрела на меня молча, затем повернулась и сделала еще шаг к краю пропасти.

– Дальше не надо, – сказал я, сознавая, что понятия не имею, как там настоящая Даша в реале. Похоже, все еще не прыгнула, иначе люди на площадке переполошились бы. Да и Джек слышал наш разговор и наверняка дал бы понять, если бы что‑то изменилось.

– То есть ты поиграла, но недолго, – кинул я еще один пробный камень. – Даша, тебя напугала эта игра? Настолько, что ты решила покончить с собой?

Девушка в сомнении посмотрела на край.

– Тебя кто‑то обидел в виртуальном мире? – спросил я.

– Нет, – ответила девушка. – Это я обидела. Свою сестру.

– Версиана может быть жестокой, – не стал я спорить. – Но это всего лишь игра. С твоей сестрой в реале все должно быть в порядке. Расскажи, что случилось.

И тут Даша зависла.

Она продолжала стоять на месте – неподвижно, практически на меня не реагируя. Такого я раньше не видел.

– Джек? – осторожно спросил я, холодея. – Как там дела?

– Стоит на самом краю, – торопливо откликнулся напарник. – Кричит, чтобы спасатели не приближались.

– Слушай, ее бот, похоже, выработался. Она не реагирует на мои слова.

– Конечно, не реагирует. Тут ее объектив пытается такое творить, что психология НПС переписывается.

– Тогда перезапустим, – решил я и взмахнул рукой в перчатке.

От меня во все стороны разошлась оранжевая вспышка. Как хорошо, что обладателю мастер‑ключа не нужно для зачистки сторис покидать территорию. Я всего‑то попросил Версиану на миг забыть о моем существовании. Очередной результат многочасовых тренировок в Фойе.

Даша уже не стояла, застыв на месте. Она успела сместиться дальше к краю. Ее волосы еще сильнее растрепались, глаза слезились. Возможно, ее пытались схватить силой.

– Не подходите ко мне! – кричала она спасателям. – Стойте! Я прыгну!

– Здравствуй, Даша, – отчетливо проговорил я, и девушка вздрогнула, уставилась на меня. – Как там сестра?

– Кто вы? – спросила она в ужасе.

– Меня зовут Денис, – улыбнулся я, уже уверенно шагая к ней и протягивая ладони. – Арбестер. Может, помнишь такого?

Даша попятилась назад, не удержалась, потеряла равновесие.

– Стой!!! – заорал я, подскакивая к ней, но было поздно.

Девушка сорвалась с крыши и с душераздирающим воплем полетела вниз.

Кажется, вместе с ней заорал и я. Помню лишь, что схватился перчаткой за голову, зачищая сторис повторно.

– Что случилось?! – Джек словно дышал прямо в ухо. – Что произошло, Денис?

– Ничего, кроме того, что я дурак, – пробурчал я, глядя, как перевоссозданная девушка стоит на четвереньках, поскольку ветер стал совсем невыносимым. – Бота потеряли. Главное, настоящую не упусти.

– Да как я могу ее упустить? – говорил Джек, стоя у забора и глядя примерно в мою сторону. – Ты подобрал нужные слова?

– Она сестру любит, – сказал я. – И не любит резких движений незнакомцев. Нельзя вторгаться к ней в личное пространство. Поэтому, если ты попробуешь…

– Вау, пацаны, что тут за тема?! – проговорил кто‑то. – Зырь, ща убьется!

Я в замешательстве уставился на забор.

За спиной Джека творились непонятные вещи. Толпа каких‑то студентов с удивлением взирала на моральные страдания будущей суицидницы. Один выбросил пивную бутылку через заграждение, вопя что‑то матерное. Второй начал со смехом распихивать спасателей. А третий полез на забор.

– Так, что это за уроды?! – торопливо проговорил я, показывая Джеку за спину, хотя он не мог меня увидеть.

– Где? – спросил он, оглядываясь. – Ты про кого?

Я прищурился, словно от этого во мне могла проснуться эмпатия. Хрен с ней, с эмпатией, – голову включи, Лимитчик!

– Приперлись левые игроки, – сказал я. – Разберусь.

– У нас мало времени!

– Да, я помню.

Двое студентов продолжали выяснять отношения со спасательной службой. Третий перебрался через забор по лестнице. Я не мог понять, почему их еще у лифтов не остановили боты‑охранники. Разве что ботов каким‑то образом отправили в небытие – до их следующего респауна.

– Здорово, чувачок, – ухмыльнулся студент, спрыгнув с забора и подходя ко мне. – Что тут телочка вытворяет? Давай, рассказывай.

Я вздохнул. Сунул правую руку под свитер, вытащил Опус.

– Эй, ты чего это? – испуганно спросил студент, но у меня не было времени.

Я пустил пулю ему в лицо, отправляя игрока на перерождение. Двое его подельников с крыши пустились обратно к лестнице. Толпа заорала. Спасатель замер, глядя на дымящееся дуло пистолета в моей руке.

Даша истошно завопила.

Я вздохнул снова и опять зачистил сторис. Только бы эта минута, которую забрали у меня малолетние идиоты, не оказалась решающей.

– Не подходите ко мне! – кричала Даша на переговорщиков, которые уже стояли на крыше в нескольких шагах от меня. – Не пытайтесь меня ловить!

С этим у нас с ней согласия не было. Я все же должен был попытаться. Подошел к спасателю, который смотрел на меня с сомнением. Еще бы он не сомневался, когда по крыше здания Сити бродят странные личности при оружии.