Артефакт

При этом она была единственным разумным во всем мире, с которым я мог говорить полностью откровенно. Общая тайна связала нас крепче дружбы, любви или, не дай боги, брака.

– Свободу отмечали, – сообщил я из кухни. – Меня уволили. Превышение пределов обороны. Зря я того урода три раза пырнул.

На плите обнаружилась еще теплая кастрюля с блюдом, мне совершенно не знакомым. Я не великий знаток кулинарии, но подозреваю, что в нашем мире не принято тушить картошку с мясом и солеными бочковыми огурцами.

– Серьезно? – девушка возникла в дверном проеме стремительно, разом забыв про чтение и просмотр обучающих видеороликов. – За что?

Я с подозрением изучил картошку, понюхал и сделав вид, что удовлетворился ее объяснением – «это азу по‑тартарски, вкусно!» – стал накладывать себе порцию. Попутно стал рассказывать ей, как прошел мой день. Азу, кстати, оказался действительно вкусным блюдом, непонятно только, почему его назвали «адским» – Тартар же ад у греков? Впрочем, выяснять происхождение этого названия у меня не было ни сил, ни желания.

– И что нам теперь делать? – растерянно спросила она, когда я закончил рассказ о дисциплинарной комиссии и ее решении.

Нам. Девушка вполне оправданно рассчитывала, что я продолжу ее опекать. Только вот раньше я был следователем и, с поправкой на ветер, мог это обещать. Теперь же на некоторое время, если не навсегда, возможности мои изрядно уменьшились.

Тогда я рассказал ей и о второй части беседы с Лхудхаром – работе частного детектива. Чем возбудил в ней какой‑то нездоровый энтузиазм.

– Частный детектив?

– Да.

– Настоящий? – что‑то мне ее реплики напомнили.

– А они что, в вашем мире они бывают поддельные?

– Ну, в смысле… – тут она смешалась и закончила смущенно. – Как в сериалах?

Точно, все забываю, что Кэйт просто помешана на сериалах. И, оказавшись в чужом для себя мире, продолжила их смотреть с каким‑то упоением, порой взрываясь комментариями – «о, смотри, это же гном!»

– Нет, – ответил я максимально твердо. – Не такой. Настоящий. Много тупой работы, почти никаких полномочий, бухгалтерская отчетность, делопроизводство. Офис надо снимать, объявления на городских порталах давать, людей нанимать. Но платят им, говорят, хорошо.

Я до сих пор пребывал в легком обалдении от суммы, названной шефом. Человек, которого он рекомендовал как клиента, был готов заплатить двести рублей только за встречу и консультацию. А это, на минуточку, четвертая часть моего жалования за месяц!

– Слушай… – голос девушки вдруг стал вкрадчивым. – А давай ты меня наймешь?

Увидев недоумение на моем лице, она заторопилась, объясняя:

– Секретарем, офис‑менеджером… не знаю, как у вас такая работа может называться. Я могла бы у тебя делопроизводство забрать, может, и бухгалтерию, только изучить нужно – дома у меня был опыт! Антон, ну не морщись так! Это же прекрасная возможность побыстрее во всем разобраться. Знаешь, как с иностранными языками, их гораздо быстрее учишь, если живешь в языковой среде. Ну пожалуйста!

Сытый протрезвевший мужчина не способен долго сопротивляться такому напору, да еще и вкупе с умильной мордашкой симпатичной девушки. Даже если он немножко ментат и ему известно, что в озвученных ею мотивах нет ни слова правды. Кэйтлин интересовала только воображаемая романтика частного сыска.

Но… почему нет? Мне ведь нужно ее чем‑то занять и как‑то легализовать. Этот способ не хуже любого другого.

– Только после того, как твои документы будут готовы, – кивнул я.

И едва не свалился со стула, когда девушка бросилась мне на шею.

 

Глава 3

 

Люди из российской глубинки, редко контактирующие с представителями Старших рас, порой имеют о них странные представления. Эльфы у них, например, это прекрасные снаружи и внутри существа, заботящиеся о природе, гуляющие по лесу со зверятами и, вероятно, пускающие ветры исключительно с запахом последней коллекции итальянских духов.

Орки же, напротив, жестокие и агрессивные твари, которым ничего не стоит сжечь деревеньку, после чего хорошенько закусить ее прожаренными жителями. Гномы – торгаши и пьяницы… ну, кстати, с последними никакой ошибки нет.

Кое‑кто считает, что подобного рода мнения – это гипертрофированная генетическая память. Мол, во время Последней войны Старших предки ныне живущих людей много натерпелись от рейдовых отрядов орков, в то время как эльфы, редко принимавшие участие в прямых боевых столкновениях, своими зверствами совсем не запомнились.

Любой мало‑мальски разбирающийся в истории человек, даже я, не оставит от таких аргументов и камня на камне. И сделает это всего лишь одним аргументом: орки в Последней войне сражались на стороне людей.

– Тогда почему люди думают именно так? – удивилась Кэйтлин.

– Потому что эльфы проиграли войну, но победили в другом, – ответил я.

За завтраком у нас с ней шел традиционный разбор «тонких» моментов моего мира. Сегодня девушка заинтересовалась странным отношением людей к нелюдям, основанном, как мне сразу стало понятно, на форумных баталиях.

– В чем?

– В экономике. Видишь, какая штука, Кот. Люди были так воодушевлены победой, что решили проявить великодушие. Версальский мир в их тогдашнем понимании должен был навсегда положить конец межвидовой борьбе и сделать население планеты пусть и не единым, но не враждующим. Было принято много международных законов, реальной силой стал Морсъёрд – общественный орган управления, в который вошли представители все стран, кланов и семей…

– У нас такое называется ООН – Организация Объединенных Наций, – не преминула вставить Кэйтлин. – Но это произошло после Второй мировой войны, лет семьдесят назад.

Я кивнул, принимая ее реплику, и продолжил:

– Ну и вроде получилось. Люди и нелюди, помня об ужасах войны, старались держаться в рамках. Орки с гномами и до этого с большим удовольствием вели дела с людьми, теперь к ним присоединились еще и эльфы. И никто не заметил, как за сотню лет большая часть мировой экономики оказалась в их руках.

– Эльфов?

– Точнее сказать, их Первых семей. Помнишь, я тебе рассказывал, что у них есть девять родов, от которых по преданиям пошли и все остальные?