Азартные игры богов

– Подбросьте ее десять раз. Не сочтите за труд. – Путин взял монету и неловко стал ее подбрасывать. Она – то выпадала из руки, то падала на пол. На седьмом броске он остановил эксперимент.

– Я чувствую себя глупо, господин Груман. Поясните. – Груман напряженно смотрел в глаза Путину.

– Вас ничего не насторожило? – Путин пожал плечами.

– Нет. Монета – как монета. – Груман тяжело вздохнул.

– Подумайте еще. – Владимир Владимирович повертел монету в руках. Погрел в кулаке. Ничего необычного, разве, что…

– Орел выпал семь раз подряд, господин Груман. – Груман кивнул головой.

– Объяснить вам, что это значит? – Путин несколько напрягся. Фокус – не фокус. Некая странность. Но если сложить в пазл все, что произошло за последний час – поверить можно было во все, что угодно.

– Цугцванг? Любой ход ведет к проигрышу? – Груман улыбнулся.

– С вами, приятно иметь дело, господин Путин. Я всегда знал, что вы личность неординарная. Ведя в геополитике пару десятков партий одновременно, вы неплохо научились играть в шахматы. – Владимир Владимирович нахмурился. То, что он начал понимать ужасало.

– Я и до геополитики неплохо играл в шахматы, господин Груман. – Он жестко потер виски. – Поясните детали. – Он начал злиться. – И проще, если можно. – Груман перестал улыбаться.

– Просто не объяснить, Владимир Владимирович. Но, я попробую. – Я – Игрок, но я играю в трехмерной метрике. Т.е. в вашем трехмерном мире. Он впаян в остальные миры как матрешка. Если что‑то не ладится у вас, то приходят силы из других мерностей. Если не устранить искажение в трехмерной метрике, то четырехмерная метрика его устраняет без всякого на то согласия обитателей метрики трехмерной. – Владимир Владимирович хмуро посмотрел на своего посетителя.

– Я не понимаю. – Груман откинулся на спинку стула.

– Вы молитесь своим богам, когда теряете контроль над происходящим. Иначе говоря – тогда, когда уступаете в своих действиях условным «законам божьим». Ваш бог – случай. Мой – тоже. Однако, сейчас нормальный закон распределения вероятностей, который изучает любой студент вашего «политеха» на втором курсе искажен. Игра в любую рулетку – это игра против бога, Владимир Владимирович. Кара соответствующая. – Груман наклонился ближе к Путину. – Именно поэтому я пришел к вам поговорить не завтра, Владимир Владимирович, а сегодня, потому, что эта точка пространства‑времени пока еще сингулярна. – Путин встал. Приложил ладонь к груди. Наверное, нужно выпить еще кофе. Вся эта математическая белиберда не выглядела безобидной, и нужно было хотя бы немного времени для того, чтобы осмыслить сказанное Груманом. Он подошел к кофемашине и сделал еще чашку каппучино.

– Что такое сингулярность, Груман?

– Неопределенность. Перекресток. Стрелка. И отвечая на вопрос – почему я говорю с вами, а не с Си или Моди, могу сказать, что вы и есть тот самый стрелочник.

– Стрелочник?

– Да, Владимир Владимирович. Так случилось, что вам решать – куда поедет ваша цивилизация и поедет ли вообще. – Путин сделал глоток из чашки. Но, кофе показался чересчур горьким. Он положил чашку в раковину. Прикинул краем глаза, что осталось еще две.

– Как же объяснить семь выпавших «орлов»? Цугцванг! Любой ход – кара божья. Вы же сами говорили. – Груман полез в карман за сигаретой. Вытащил, но не стал прикуривать. Долго разминал ее в пальцах.

– Я просил сделать десять бросков. Вы сделали семь. – Груман чиркнул зажигалкой и втянул в себя густой клуб дыма. – У нас еще три свободных ставки. Если бы вы закончили эксперимент, то получили бы три «решки».– Путин неласково улыбнулся. Если честно, то он вообще бы предпочел вести свою игру без участия кого бы, то ни было. Но… – Угощать бога кофе в своей спальне. И опять же – проклятое «завтра». – Лучше бы оно не наступало вообще. Что‑то из сказанного Груманом, он все‑таки понял. Но, это было уже совсем невероятным, хотя… Он посмотрел на медную розочку пули на столе, и поморщился. «Вероятность». Слово уже прилипло к языку вместе с орлами на золотых царских червонцах. Он до сего дня называл это иначе. Внутри него, что‑то происходило. Что‑то верило в то, что было сказано и происходило. Что‑то категорически все отвергало. Он посмотрел на часы. Пять утра. Его уже давно должны были разбудить, но никто не звонил и не стучал в двери.

– Как вы остановили время, Груман? – Груман устало качнулся на двух задних ножках стула.

– Если честно – я остановил не время. Мне так было проще выразиться. Я остановил наше перемещение вдоль текущего потока времени, потому, что мы еще не закрыли свободные ставки, и оно не определено. – Он устало взмахнул рукой. – На вашей планете не слишком много индукторов, способных понять то о чем я говорю, Владимир Владимирович. Ваша наука похожа на кучу хлама на заднем дворе. Вы делите мироздание на куски и рассматриваете его под микроскопом в тайной надежде увидеть «в капле воды море». Это бред! Разберите будильник. Дайте каждому ученому по колесику, и пусть они сумеют понять – для чего нужен и как работает весь механизм? Это возможно? – Путин отрицательно покачал головой. Это было понятно даже ребенку. – Ваша наука дедуктивна. Вы изучаете частное в надежде понять, как работает общее. Это – утопия! – Груман поднялся на ноги и надел плащ. Разговор, вероятно, подходил к концу. – Индукторы изучают целое, переходя к частностям. Среди людей я знаю только Гегеля, Ньютона и Энштейна. – Груман покрутил пальцами в воздухе. – Может быть еще – Менделеев. – Он подошел к Путину вплотную и посмотрел ему в глаза жестко и требовательно. – Владимир Владимирович, нужно играть реванш. Если вы не в курсе, то со смертью вашей цивилизации погибнет и моя. Вы прошли не только порог Карно, но и пик добычи первичных ресурсов. Если вы вернетесь к копьям и стрелам – подводных лодок, поездов и ракет больше не будет. – Груман тяжело выдохнул. – Как и структур Больцмана, в прочем, одним из кластеров, которых я и являюсь. – Он тяжело моргнул покрасневшими глазами – Давайте не за один раз, Владимир Владимирович. Со временем вы разберетесь во всем. – Он надел шляпу. – Возможно.

– Хорошо, господин Груман. – Путин подошел к столу и сел на стул. – Делаем ставки, как вы говорите. Вы же – Игрок! На что? – Груман устало пожал плечами.

– На «кого», Владимир Владимирович. Ставки делают на людей. Редко когда бывало иначе. – Он выбросил на стол три черно‑белых пожелтевших от времени фото. На двух были изображены молодые симпатичные парни. На третьей – более взрослый мужчина в военной форме.

– Кто они? – Путин с интересом рассматривал фото офицера.

– Индукторы, Владимир Владимирович. Пытаться, что‑то объяснить дедукторам – бессмысленно. Возможно, мы их и будем использовать в игре, но «вслепую». Так будет меньше мороки. – Путин показал фото офицера Груману.

– Но – это – же я! Дрезден 85 год! – Груман пожал плечами. – Да, Вы, и, что? – Путин осторожно присел на стул. Ему почти показалось, что он начал, что‑то понимать. Теперь все снова превратилось в сущий кошмар. Он бросил фото на стол.

– Я не понимаю, Груман. – Груман надел шляпу. Подвернул поля. Достал еще сигарету. Было заметно, что он на самом деле устал. Чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку.

– Мы играем реванш, Владимир Владимирович. Это новый причинно‑следственный временной поток. Вы – удачная ставка в текущем временном потоке. Вас нужно переигрывать. Проще говоря – хотя бы привести к власти, а там – посмотрим.