Азартные игры богов

– А это кто? – Путин указал на молодых парней, на фото. Груман ткнул сигаретой вначале в одного потом на другого.

– Дмитрий Горбунов, Олег Баланин. Студенты Бауманки. Физмат. Третий курс. Поводыри.

– Поводыри? – Груман стряхнул в воздух искру с сигареты. – Индукторы. Разработчики основных циркуляционных и системных теорий. Пожалуй, только они и помогут вам и всем остальным разобраться в том, что происходит.

– Хорошо. Где они сейчас? Мне не трудно будет их привезти и создать не обходимые условия для работы. – Груман поднял удивленные глаза на Путина.

– Не «где», а «когда», Владимир Владимирович. – Груман постучал пальцем по фото офицера. – Главный корпус, аудитория «а – семь», лекция Якова Гройсмана, принцип неопределенности Гейзинберга, 1985год от Рождества Христова. – Груман отчаянно взмахнул недокуренной сигаретой – Я не могу играть в разные временные каналы без сингулярностей, господин Путин. Хотя бы это‑то вы понимаете?

– Один год… – Произнес Владимир Владимирович.

– Вот именно! Господин Путин! Вот именно! – Груман не погасив сигарету, длинным удачным броском отправил ее в раковину с грязными чашками из‑под кофе.

– И что им нужно? – Неопределенно спросил Путин.

– Молодым ученым нужна идея, Владимир Владимирович. Пока только это.

– Хорошо, господин Груман. Еще пару вопросов – я вижу, что вы устали и скоро меня оставите.

– Давайте. Вам тоже пора отдыхать.

– Кто такой Эрат? – Груман с силой потер лицо ладонями.

– «Такая», Владимир Владимирович, она женщина. Эрат – мой противник в нисходящем потоке. Я играю на восходящем потоке. Надеюсь, больше о нас вопросов не будет. Олег и Дмитрий в последствие смогут представить вам полную картину нашего бытия. Меня увольте. На свободных ставках и Эрат и Я играем против бога. Как и все.

– Вы устали? Господин Груман? – Груман пожал плечами и натянул шляпу на нос. – Я расходую полтора мегаватта энергии в секунду, общаясь с вами. Как вы считаете? Это легко? – Путин сел на постель и начал снимать футболку.

– Пожалуй, нам пора спать. Обоим. Объясните только, почему вы сказали, что не выживут даже тараканы? По нашим расчетам после обмена ядерными ударами в живых останется не менее половины населения планеты.

– Хорошо. – Груман сделал замысловатый жест рукой, словно сверлил в воздухе дырку. В том месте, где он рисовал «знаки» сгустилось нечто похожее на бледную шаровую молнию. Он погрузил туда руку по локоть и блаженно вздохнул.

– Господин Курчатов. Один из ваших физиков создал сверхмощную водородную бомбу. Ее мощность превышала шестьдесят мегатонн. В энергию переводилось шесть килограммов вещественной массы. После испытаний создание подобных устройств было прекращено, и в СССР и еще где бы то ни было. Почему? – Путин пожал плечами. Это было давно, и много он уже не помнил, по большому счету, физика лежала вне круга его компетенции. Тем не менее, кое какие обрывки информации в мозгу все‑таки оставались.

– Насколько я знаю – Чрезмерно большие амплитуды землетрясений. Ударная волна обошла планету трижды. Более мощные устройства могут сместить планету с орбиты или расколоть кору. – Груман в отчаянии всплеснул руками и снова сел на стул.

– Хрустальные небеса. Земля на трех слонах и черепаха, плавающая в безбрежном океане. – Он пожевал губами. – Среди вас полно тех, которые верят в то, что земля плоская, хотя пользуются спутниковой навигацией. Я не понимаю – как противоречащие друг другу факты могут одновременно уживаться в ваших головах.

– Простите, Груман. – Путин снял футболку. – Слишком много информации. Тем более, я не физик и не планетолог.

– Хорошо, Владимир Владимирович. – Груман погасил шаровую молнию. Пошевелил просвечивающими пальцами и смиренно улыбнулся. – Вы – индуктор. Поэтому. – Он пожал плечами. – Не все потеряно. – Груман удобнее устроился на стуле. – Дело в том, что никакой заряд не сможет сместить Альфу с орбиты. Если вы помните, ну или может быть, знаете обычную динамику, то для того, чтобы передать импульс – тело должно быть упругим. Альфа наполовину жидкая. Импульс просто перейдет в те же самые землетрясения, волны на мантии и только. Система погасит энергию, расходуя ее на внутреннее трение.

– Альфа? – Путин удивленно поднял взгляд. – Груман поднял руку.

– Альфа это текущий причинно‑следственный поток. Есть Дельта, Сигма. – Он вздохнул. – Возможно, мы доберемся и до обсуждения этих образований. Есть домены Больцмана. Ладно. Давайте о тараканах. – Путин кивнул и стал взбивать подушку. Все‑таки нужно было поспать. Хотя бы пару часов. Все, что он увидел и услышал. Да, с этим нужно было переспать – в противном случае – его через час повезут связанным в Кащенко.

– Говорите, Груман. Я слушаю.

– Ваш академик Сахаров отказался от создания боле мощных вооружений не потому, что расколется земная кора, или Альфа сойдет с орбиты. Пара сильных землетрясений и только. Самую большую угрозу представляет электромагнитный импульс заряда. Его мощности даже при ста мегатоннах подрыва в атмосфере достаточно для того, чтобы исказить магнитосферу вашей планеты. – Груман сделал вдох. Ему вдруг показалось бессмысленным все, что он делает. От первого до последнего шага. Люди, сидящие в его ярком воображении в круглых радужных пузырях своих очаровательных иллюзий, и отрицания реальности, были уже приговорены. Они изобретали сто сортов кофе, красили собачек, гадали на картах таро, делали себе фарфоровые зубы с бриллиантами и считали это личностной сверхзадачей. Он уже с усилием, решил закончить свой монолог. – Искажение магнитосферы исказит и спектральную проницаемость озонового слоя. Это остановит фотосинтез. Вы на вершине пищевой цепочки, Владимир Владимирович. Все, что ездит, летает, прыгает. Все ваши смартфоны, космические станции, театры, фильмы, книги… Все! Все – это держится на единственной химической реакции образования органики из углекислого газа и воды в ультрафиолете! Никакой ядерной зимы не будет. Биомассы на вашей планете хватит на два – три года. Все вы умрете от элементарного голода. Все всех жрут… – Груман потер пальцами переносицу. – Через пару лет после подрыва в атмосфере боезаряда свыше двухсот мегатонн ваша планета станет голым камнем. Ни травинки, ни птички, ни деревца, ни тараканов.

– Сергей Кужугетович сказал, что ПВО не удержит всего двести мегатонн. Может?

– Не может, Владимир Владимирович! – Груман устало оперся локтями о колени. – Только у России достаточно оружия для того, чтобы уничтожить все живое шестнадцать раз. Что уж говорить о суммарной планетарной мощности боезарядов? Тем более что в горячей фазе сброса кто выстрелил первым – значения не имеет.

– Что такое горячая фаза и сброс? – Груман отстраненно приподнял шляпу.

– Для первого обмена информацией вы и так узнали слишком много, Владимир Владимирович. – Он пристально осмотрел спальню. – Ваш холодильник всегда будет полон, одежда всегда будет чистой, вода всегда будет горячей. О вашем комфорте я позабочусь.

– Я в тюрьме, Груман? – Груман залился пунцовой краской и выкрикнул, брызгая слюной.

– Вы в Игре, господин Путин! Если бы узнали о ней ВСЕ, то стреляли бы не в меня! Вы бы с наслаждением прострелили собственную голову! – Груман, приподнял шляпу. – Мы играем три свободных ставки на «красное», Владимир Владимирович, пришло время молитвы. Вы будете молиться своим богам – я своим. До встречи. – Груман медленно растаял в воздухе. Путин устало прилег на жесткую подушку, натянул тонкое одеяло и провалился в тяжелый обморочный сон.