Башня Теней

– Что?

Альфи указывает на одну из полок за верстаком. Мой взгляд падает на один из сувениров дедушки. Не скажу, что это один из самых впечатляющих – просто обыкновенный череп. Возможно, человеческий, хотя с дедушкой никогда нельзя знать точно.

Я удивлена, что Альфи так этим напуган. Он уже много раз видел черепа в Музее естественной истории. Должно быть, это остаточный эффект того, что мы только что пережили, в сочетании с жутковатым мерцанием свечей в подвале.

К тому же есть в этом конкретном черепе нечто странное. Я подхожу ближе и всматриваюсь в него. В его пустых глазницах мерцают язычки пламени свечей, отчего он кажется почти живым.

Я всматриваюсь пристальнее.

– Что? – неожиданно спрашивает череп, клацая зубами. – У меня что‑то на лице?

– А‑а‑а! – кричу я.

– А‑а‑а! – кричит череп, широко разинув пожелтевшую челюсть.

– А‑а‑а! – кричит Альфи.

На мгновение крики стихают. Мы с Альфи смотрим на череп, а череп смотрит на нас. В его глазницах мерцают яркие точки оранжевого света, придавая его взгляду страшноватую осмысленность.

– Прошу прощения, – говорит череп. – Мои социальные навыки немного заржавели. Сейчас я не так часто выхожу на люди, как раньше.

– Ты ум‑м‑ме‑ешь говорить, – бормочу я.

Точечные лучики в глазницах черепа движутся вверх, и я понимаю, что он просто закатил глаза.

– Десять очков юной леди в промокших штанишках, – говорит череп. – Хочешь попробовать на дубль?

– Но вы же череп! – выпаливает Альфи. – Черепа не разговаривают.

– Динь‑динь‑динь‑динь‑динь! – восклицает череп. – У нас есть победитель.

Да, на нём не осталось плоти, зато он обладает довольно острым языком. Интересно, почему дедушка ни разу не сказал мне, что у него есть говорящий череп. Ладно. Добавим это к миллиону страшных секретов, которыми он со мной не поделился. Что, кстати, напомнило мне…

– Послушайте, у нас нет времени болтать, – говорю я черепу. – У нас важная спасательная операция.

– Спасательная операция? – переспрашивает череп. – Тогда вы, должно быть, Уэнсдей. Наконец я имею удовольствие встретить вас.

Я осторожно киваю.

– А вы?

Череп сверлит меня своими светящимися глазами:

– Юная леди, назови я вам своё настоящее имя, ваши брови упорхнули бы прочь с вашего лица. Я же придерживаюсь строгой политики сохранения бровей.

– Я тоже, – говорю я. – Но, извините, мы торопимся.

– А по‑моему, вы угодили в изрядную переделку, если хотите знать моё мнение, – говорит череп.

– Послушай, парень‑череп… – начинаю я, но Альфи перебивает меня.

– С нашей стороны некрасиво называть его парнем‑черепом, – говорит он.

– Но ведь его надо как‑то называть, – парирую я.

– Почему бы вам не вызвать мне такси? – спрашивает череп. – Мне до чёртиков надоел этот унылый подвал.

– Давай назовём его Брюсом, – говорит Альфи.

– Брюсом?! – возмущённо кричит череп. – Ты это поосторожней. Я начинаю переосмысливать свою политику в отношении бровей.

Я украдкой смотрю на Альфи. В ответ он улыбается мне.

– Тебе не нравится имя Брюс? – говорю я черепу. – Как насчёт Мориса? Или Дадли? Или Рудольфа?

Череп крепко сжимает челюсти и начинает что‑то напевать себе под нос. Я узнаю мелодию и чувствую укол вины. Это любимая песня дедушки: «Знавал я когда‑то бродячего мага».

Этот череп – как его ни назови – когда‑то явно слишком долго зависал с дедушкой.

– Как насчёт Альфонса? – спрашиваю я.

Череп продолжает гудеть, но теперь в его гудении чувствуется отчаяние. Я прекрасно понимаю почему. Никто в здравом уме, даже разобранный по косточкам скелет или кто там ещё, не вынесет слишком долго песни «Знавал я когда‑то бродячего мага»!

– Как насчёт Скалли МакСкаллфейса? – спрашивает Альфи.

– Ну хорошо. – Череп перестаёт гудеть и вздыхает: – Пусть будет Брюс. Итак, что вы двое сделали с Авраамом?

 

Глава 6