Белый Сокол
– Ах, Рю, мальчик, почему же ты раньше не рассказал мне об этом! Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь, даже когда мы закончим работать над моей книгой!
– Но я не хочу быть вам в тягость!
– Что ты говоришь такое?! Ты мне не в тягость. Господь учит помогать всем, кто нуждается в помощи.
– Но…
– Если хочешь, ты можешь помогать мне в лавке. Или ездить в другие города на ярмарки за новыми книгами – заодно и мир посмотришь.
Доброта Клода в очередной раз потрясла Рю. Он хотел как‑то выразить ученому свою благодарность, но никак не мог подобрать слова. Клод в свойственной ему манере, видимо, принял молчание Рю за согласие со своим планом и продолжил:
– Мое единственное условие: не напиваться до беспамятства на моей кухне!
– Конечно! Да! Я никогда больше! Обещаю!
Но свое обещание Рю не сдержал.
Сперва подаренная Клодом определенность успокаивала и окрыляла, но постепенно юноша невольно начал задаваться вопросом, действительно ли это то, ради чего он прибыл на Континент? Неужто работа клерком в книжной лавке лучше, чем почетная служба в замке Яото? Предательский внутренний голос то и дело спрашивал: «И это все, на что ты способен?»
Эта непрекращающаяся внутренняя борьба между желанием пожить спокойно и жаждой большего с каждым днем все больше давила на Рю. И когда сомнения стали совершенно невыносимы, вернулся голос.
Однажды вечером Рю в очередной раз ходил кругами по своей крошечной комнате, проигрывая в голове сценарии будущей жизни. Вот он работает в книжной лавке, встречает приятную молодую девушку, они играют свадьбу, у них рождаются дети. А вот Рю покидает лавку Клода, покидает безопасность и зарабатывает себе имя как выдающийся мечник, получает славу, богатство, возможно, даже женится на знатной леди. Или нет? Что, если странствия приведут его лишь к бесславной смерти в каком‑нибудь темном переулке от рук удачливых бандитов, позарившихся на его одежду и меч? А вдруг в лавке Клода он встретит какого‑то выдающегося человека, который возьмет его под крыло и сделает своим советником, а покинув лавку, он потеряет этот шанс и будет всю жизнь об этом жалеть?
Все эти и многие другие картины будущего сменяли друг друга каждую секунду. Рю казалось, что его засасывает в водоворот, только вместо воды – его собственные мысли, которые он не в силах обуздать.
И вдруг он снова услышал голос, который однажды так напугал его:
– Да прими ты уже решение, это просто невыносимо!
Рю остановился как вкопанный, рука невольно потянулась к бедру, где обычно висел меч. Больше рефлекторно, чем осознанно, юноша оглядел комнату в поисках незваного гостя, но быстро понял, что в комнате он один. В ужасе Рю сделал пару шагов назад, споткнулся о край кровати и тяжело приземлился на матрас, подняв клубы соломенной пыли. Сомнений больше не было: он сходит с ума. Все это было ужасной идеей, нужно было остаться в Гирине, принять свою судьбу и делать что говорят. Быть может, все это – наказание духов за самовольство. Мастер Роута всегда говорил, что духи благосклонны лишь к тем, кто принимает свою судьбу с покорностью и уважением. А Рю предал свое предназначение, и теперь он обречен медленно сойти с ума и умереть где‑нибудь в подворотне, пуская слюни.
От таких мыслей стало только хуже: Рю била дрожь, его знобило, стало трудно дышать. Хотелось одновременно плакать, кричать и исчезнуть. Но сильнее всего был страх, всепоглощающий, липкий ужас и отчаяние.
Рю сам не понял, как он вышел из комнаты и дошел до трактира. Перед глазами как будто упала пелена, а сердце громко и часто стучало в ушах, перекрывая окружающие звуки. Но ватные, плохо слушающиеся ноги сами вынесли его на знакомую улицу к знакомой двери.
В трактире, как всегда, горел приятный теплый свет и, несмотря на поздний час, было достаточно многолюдно и шумно. Лишь только Рю упал за один из столов, как к нему подбежала молодая девушка, одетая в нарочито откровенный наряд.
– Вас так давно не было, молодой господин! – Она наклонилась к Рю настолько близко, что ее пышные груди едва не выпадали из платья прямо на стол перед ним, но, заметив состояние Рю, резко отстранилась. – Вам как обычно?
– Д‑да, пожалуйста.
Девушку тут же как ветром сдуло. Вскоре она вернулась с большой чаркой пива, но больше к Рю так сильно не приближалась. Скорее всего, она решила, что Рю чем‑то болен, но юноше это было совершенно не важно. Стоило чарке коснуться стола, как он набросился на напиток так, будто не пил много месяцев, едва ли не за минуту выпив все до дна. И тут же попросил еще. И еще. И еще. Пока ужас не отступил, а озноб не сменился неестественным теплом, разливающимся по телу вместе с алкоголем. Только тогда Рю смог наконец вдохнуть полной грудью. Водоворот мыслей схлынул, позволяя расслабиться, и чужой голос в голове больше не беспокоил.
Расплатившись, Рю направился обратно в лавку Клода. Нужно было пробраться обратно в спальню незамеченным, чтобы ученый ничего не заподозрил, а то… а то… А что? Неважно, нужно тихо‑тихо пройти, и все будет нормально.
Вдруг откуда‑то сверху раздалось хлопанье крыльев, и Рю рефлекторно поднял голову. На ветку ближайшего дерева села снежно‑белая птица. Улица, ведущая к лавке, едва освещалась слабым светом луны и парой окон домов, но птицу почему‑то было прекрасно видно.
Птица показалась Рю смутно знакомой, и ее появление вызвало приступ ярости:
– Эй ты, птица! – крикнул он. – Ты что, преследуешь меня?
– А ты как думаешь? – Снова тот же голос.
Да как он смеет!
Рю огляделся по сторонам в поисках своего врага, но никого не увидел. Когда он вновь посмотрел на птицу, ему вдруг показалось, что на ветке дерева сидит человек. Рю моргнул, и наваждение рассеялось. На ветке по‑прежнему сидел белый сокол.
– Покажи себя, трус! – вновь крикнул Рю, обращаясь к владельцу мерзкого голоса.
– Что ж, ты сам попросил.
Белая птица легко спрыгнула с ветки и начала планировать к земле, но на полпути вдруг совершенно неестественно зависла в воздухе, продолжая внимательно смотреть на юношу ярко‑желтыми глазами. Рю невольно сделал в воздухе знак, отпугивающий нечисть, которому его когда‑то научила мать.
– На меня такое не сработает, – насмешливо прокомментировал голос.
В следующую секунду Рю ослеп. Юноша был слишком пьян, чтобы пугаться, но все же понял, что ослепил его невероятно яркий свет, будто среди ночи вдруг взошло солнце.
Постепенно свет померк, и Рю снова смог видеть. И первым, что он увидел, был стоящий прямо перед ним странный незнакомый человек. Он был как минимум на две головы выше Рю и неестественно худ. На нем были одежды древних гиринских чиновников, но снежно‑белые, а не цветные, как на картинах того времени. Такими же белыми были и его длинные волосы, свободно лежащие на плечах, и даже его кожа казалась неестественно‑белой и как будто полупрозрачной. Через мгновение Рю понял, что он может разглядеть все это лишь потому, что все тело и одежды этого человека источают слабый серебристый свет, похожий на свет луны.
