Боги и чудовища

L'Enchanteresse

 

 

Рид

 

Над кладбищем стелился туман. Надгробия – древние, полуразваленные, с давно стертыми стихией надписями – пронзали небо у края утеса, где мы стояли. Море внизу было необычайно тихим. В этом жутком предрассветном свечении я наконец понял смысл выражения «могильная тишина».

Коко устало потерла глаза и указала на церквушку, проглядывавшую сквозь туман. Маленькая. Деревянная. Крыша местами обвалилась. Свет в окнах не горел.

– Кажется, она заброшена.

– А если нет? – фыркнул Бо и покачал головой, но все же остановился и, зевая, добавил: – Это же церковь, а наши лица расклеены по всей Бельтерре. Даже деревенский священник узнает нас.

– Ладно. – Голос изможденной Коко прозвучал не так язвительно, как, возможно, она того хотела. – Спи тогда с собакой на улице.

Мы разом обернулись и посмотрели на призрачного белого пса, следовавшего за нами по пятам. Он появился у Цезарина, когда мы решили отправиться в путь по побережью, а не обычной дорогой. Мы уже были сыты по горло Ля‑Форе‑де‑Ю. Многие дни пес следовал за нами, но близко никогда не подходил. Настороженные, растерянные матаготы исчезли вскоре после его появления. Они так и не вернулись. Возможно, пес и сам был беспокойным духом – новым видом матагота. А может, просто дурным предзнаменованием. Вероятно, поэтому Лу до сих пор не дала ему имени.

Существо смотрело на нас, и взгляд его был почти что осязаем. Я покрепче сжал руку Лу.

– Мы всю ночь на ногах. Никто не станет искать нас в церкви. Там можно спрятаться, как и в любом другом месте. А если церковь не заброшена, – перебил я Бо, который начал возражать, – мы уйдем прежде, чем нас заметят. Согласны?

Взглянув на Бо, Лу ухмыльнулась. Так широко, что я мог бы пересчитать все ее зубы.

– Боишься?

Бо кинул на нее подозрительный взгляд.

– После туннелей тебе бы тоже стоило.

Ее ухмылка исчезла. Коко заметно насторожилась и отвела взгляд. Я и сам невольно выпрямился, чувствуя напряжение. Лу ничего больше не сказала. Она просто отпустила мою руку и подошла к двери. Повернула ручку.

– Не заперто.

Мы с Коко молча последовали за ней в церковь. Бо зашел внутрь секундой позже, встревоженно оглядывая темное помещение. Толстый слой пыли покрывал канделябр.

На деревянном полу виднелись пятна затвердевшего воска, валялись сухие листья и мусор. Из алтарной подул сквозняк. Он пах соленой водой. Тленом.

– Да здесь же до хрена призраков, – прошептал Бо.

– За языком следи, – хмуро бросил я, входя в алтарную. У меня все сжалось в груди, когда я увидел обветшалые скамьи. Вырванные страницы из псалтыря, гниющие в углу. – Когда‑то это было священное место.

– Здесь нет призраков.

Голос Лу эхом разнесся в тишине. Она стояла позади меня и внимательно смотрела на витражное окно. В ответ на нее глядело гладкое лицо святой Магдалены. Самая молодая святая в Бельтерре, Магдалена почиталась Церковью за то, что подарила мужчине благословленное кольцо. После чего этого мужчину вновь полюбила нерадивая жена, да так яро, что ни за что не желала покидать его. Даже когда он отправился в опасное морское путешествие, она последовала за ним и утонула. Но слезы Магдалены воскресили ее.

– Духи не могут населять священную землю.

Бо слегка нахмурился.

– Как ты можешь это знать?

– А как ты можешь этого не знать? – парировала она.

– Нам нужно отдохнуть, – сказал я, обнял Лу за плечи и проводил ее к ближайшей скамье. Она выглядела еще бледнее обычного, темные круги залегли под глазами, волосы растрепались после долгого и утомительного путешествия. Несколько раз – когда она думала, что я не смотрю, – я замечал, как она содрогалась всем телом, словно боролась с каким‑то недугом. Я не удивился. Она через многое прошла. Как и все мы. – Местные скоро проснутся. И придут на любой шум.

Коко устроилась на скамье, закрыла глаза и натянула на лицо капюшон плаща, закрываясь от нас.

– Кто‑то должен остаться в дозоре.

Я уже открыл рот, чтобы вызваться добровольцем, как меня опередила Лу:

– Я останусь.

– Нет. – Я покачал головой, силясь вспомнить, когда Лу спала в последний раз. Она прижалась ко мне, и ее кожа оказалась холодной и липкой. Если Лу и правда боролась с каким‑то недугом, ей нужно было отдохнуть. – Поспи. Я за всем присмотрю.

Из горла Лу вырвался какой‑то звук, когда она прижала ладонь к моей щеке. Большим пальцем провела по губам, слегка задержавшись на них. Взглядом тоже.

– Я бы лучше присмотрела за тобой. Что я увижу в твоих снах, шасс? Что я услышу в твоих…

– Посмотрю, нет ли еды на кухне, – пробормотал Бо, протискиваясь мимо нас.

Он бросил на Лу взгляд, полный отвращения. Глядя ему вслед, я почувствовал, как заурчал желудок. С трудом сглотнув, я решил не замечать боль от голода. В груди вдруг все сжалось. Я нежно отнял руку Лу от своей щеки, снял пальто и протянул его ей.

– Иди поспи, Лу. Я разбужу тебя на рассвете, и мы… – Слова обжигали горло. – …И мы двинемся дальше.

В Шато.

К Моргане.

На верную смерть.

Я снова промолчал о своих опасениях.