Будущие, или У мечты нет преград

– Она ведь могла сделать это раньше, но не сделала. Почему? А тут снова аналогия со мной. А вдруг и её тоже на эту мысль натолкнули. Кто мог это сделать? Я ужинала сегодня во дворце и видела её лицо. Она решилась, и это должен быть кто‑то, кому она доверяла. А тут твоя информация про Арчера. Просто сложила два и два.

– Надо сообщить царице.

– И не только царице. Тут затронуты интересы Сангориа, – вздохнула я, понимая, что уснуть в эту ночь мне точно не удастся. – Валкот тоже должен знать.

 

Глава пятая. Разговоры

 

Одетт

– Маравиец, значит? – свистящим шепотом переспросила царица.

Лучше бы она кричала, честное слово, было бы не так страшно. А тут вроде шепчет, не повышает голос, но мурашки по коже бегают. И самой тоже хочется убежать куда‑нибудь… в сторону двери.

– Информация не точная, Ваше Величество, – произнёс Крост, который даже встревоженным не выглядел, если бы не глубокие тени, залёгшие под глазами, и кончики усов, которые чуть опустились.

– Петрея посмела решиться на такое!

– Она не знала всего.

Вот не стоило вмешиваться в это. Сидела себе в сторонке, изображала мебель и продолжала бы молчать дальше. Нет, потянуло на подвиги, второй раз за сутки, между прочим. Раньше за мной такой недальновидности не наблюдалось.

Всему виной жалость. И главное – к кому? К Петрее, к высокомерной принцессе, с которой у нас, мягко говоря, не самые лучшие отношения.

Прав был Крост, стукнулась я при падении обо что‑то. Хорошо так стукнулась, потому что вместо того, чтобы извиниться, продолжала отстаивать свою точку зрения.

Встала, пошатываясь на уставших ногах, и продолжила:

– Ваше Величество, прошу Вас выслушать.

Адония повернула ко мне голову, пронзая злым тёмно‑бирюзовым взглядом, но возражать не стала.

– Я прошу Вас о снисхождении. Её Высочество было доведено до грани. Поймите, этот брак стал для неё ударом и настоящим шоком. А в таком состоянии все мы, или почти все, совершаем ошибки, о которых непременно пожалеем позже. Это был всего лишь порыв, крик загнанного в угол человека.

– Ты защищаешь её? – недоуменно переспросила царица. – Почему?

Тут так просто не ответишь, особенно когда сама не очень понимаешь. Про жалость отчего‑то сообщать не хотелось. Правители не любят, когда их жалеют. Возможно, это распространяется и на их дорогих отпрысков. Вдруг воспримет как оскорбление?

– Вы знаете о наших сложных отношениях с принцессой. Просто, – сглотнула, собираясь с мыслями и заставляя себя закончить, – я была когда‑то на её месте и тоже ошибалась. Только меня остановить не успели. Я знаю, что такое совершать ошибки и отвечать за них. Слишком хорошо знаю.

Не помогло.

Адония поджала губы и сухо ответила:

– Петрея будет наказана. Неважно, что подвигло её на это. Она принцесса и должна научиться держать свои эмоции и чувства под контролем. Её Высочество слишком много о себе возомнила. И мне это совершенно не нравится. До отплытия принцесса останется в своих покоях под домашним арестом. И вы, Одетт‑арин, лично сообщите ей об этом. Прямо сейчас.

Вот и наказание за вмешательство.

– Как вам будет угодно, Ваше Величество, – сдержанно ответила я и склонила голову. – Я могу идти?

– Да.

Крутанулась на низких каблуках, повернувшись к двери, и замерла, увидев в проёме Валкота. Прислонившись плечом к косяку, в простых брюках и светлой рубашке, воротничок которой был расстёгнут на две верхние пуговицы, мужчина стоял и изучал меня странным взглядом. Интересно, как давно он тут находился и как много успел услышать?

Вроде ничего такого важного не рассказала, но всё равно… неприятно, некомфортно и отчего‑то больно. Будто и не было этих шести лет.

– Валкот, ну наконец‑то! – недовольно произнесла Адония за моей спиной.

Я быстро отступила в сторону, пропуская его, пряча взгляд, изучая картину на стене. И ничего не видя перед глазами. Как в тумане.

– Прошу прощения за задержку, Ваше Величество, – произнёс мужчина, подходя ближе, поравнялся со мной и неожиданно остановился, коснувшись рукой моей щеки.

Вот зря он так. Я девушка нервная. Тем более в данный момент. Особенно, когда подходят так близко, нарушая все личные границы и касаясь… осторожно, почти невесомо. Но я почувствовала, и тело отреагировало.

Вздрогнув, отступила еще на шаг, исподлобья глядя на бывшего жениха, кусая нижнюю губу и не находя нужных слов. Всё‑таки сегодня я слишком взвинчена.

– Щека исцарапана, – отозвался он, медленно опуская руку.

Исцарапана и горит. Ох, даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.

– Работа такая.

– Валкот! – повысила голос царица. – У нас тут чрезвычайное происшествие. Срочно необходимо ваше присутствие. Одетт‑арин, я вас больше не задерживаю. Вас ждёт принцесса.

– Поговорим потом, – пообещал мужчина напоследок.

Многообещающе. И всё равно, что мне общаться не очень и хотелось. Моё мнение опять не учитывалось. Ничего в этом мире не меняется.

Прохладный воздух больно ударил в разгорячённое лицо, стоило мне выйти на террасу. Схватилась за перила, восстанавливая дыхание и пытаясь понять, что, к богам, творится. И главное, как с этим бороться. Мне совершенно не хотелось возвращаться к образу истерички, которая совсем не думает, но делает.

Похлопала себя по щекам, пару раз глубоко вздохнула и поспешила дальше. Надо было как можно быстрее выполнить возложенную на меня царицей миссию.

Покои принцессы уже усиленно охранялись, но меня пропустили без всяких проблем. Видимо, моя персона входила в список разрешаемых. Отлично, меньше волокиты.

Сама девушка сидела на широком подоконнике в окружении разноцветных подушек, украшенных искусной вышивкой и бисером. Прижав колени к груди и обхватив их руками. Вся поза, наклон головы и идеально ровная спина говорили о грустно‑несчастном состоянии, но я на всякий случай решила держаться немного подальше.

Запустит еще чем‑нибудь, швырнёт, а искра и так нестабильна, что влияет на общее эмоциональное состояние. Новые проблемы лучше предупредить, чем потом решать.