Черное сердце
– Что стряслось?
– Она хочет забрать обратно все свои вещи, – он изо всей силы ударяет кулаком по стене так, что трескается штукатурка.
Я удивленно смотрю на него: обычно Сэм ничего подобного себе не позволяет. Мой сосед – парень крупный, но я никогда не видел, чтобы он вот так использовал свою силу.
– Даника? – идиотский вопрос. Конечно, Даника, кто же еще.
Просто это так нелепо. Конечно, они поругались, но ведь из‑за глупости. У них же друг к другу чувства – и явно более сильные, чем обида из‑за того мелкого недоразумения.
– Что стряслось?
– Позвонила мне и сказала, что все кончено. Уже почти месяц как кончено, – Сэм сгорбился и стоит, опершись рукой о стену, уткнулся носом в сгиб локтя. – Сказала, что видеть меня не желает, даже чтобы забрать вещи. Я извинился… Много‑много раз извинился… Сказал, что сделаю что угодно, чтобы ее вернуть. Но что мне делать?
– Может, ей нужно время.
– Нет. Она с кем‑то встречается.
– Да быть того не может. Она просто…
– Точно встречается. Сама мне сказала.
– С кем?
Я вспоминаю всех, с кем при мне разговаривала Даника. Смотрела она на кого‑нибудь с обожанием? Встречалась с кем‑нибудь чаще обычного? Может, кто‑нибудь задерживался после собрания СГЛАЗ‑а, чтобы с ней поговорить? Ничего такого не помню. Не могу ее ни с кем представить.
– Не хочет говорить, – качает головой Сэм.
– Слушай. Мне очень‑очень жаль. Хочешь, закину рюкзак, и смоемся отсюда? Пиццу поедим или еще чего. Хоть на пару часов сольемся.
Я хотел сегодня встретиться с Миной в столовой, но это подождет.
– Нет, я просто хочу побыть один.
– Уверен?
Сэм кивает и с громким топотом спускается по ступенькам. А я захожу в комнату, бросаю рюкзак с учебниками на кровать и только тут замечаю Лилу: стоя на коленях, она что‑то высматривает под комодом у Сэма. Короткие золотистые волосы упали на глаза, рукава рубашки закатаны до локтей, колготок на ней нет – только коротенькие носки.
– Привет, – изумленно бормочу я.
Лила распрямляется. Злится или нет – не понятно, но щеки слегка порозовели.
– Не думала тебя здесь застать.
– Я вообще‑то здесь живу.
Лила поворачивается ко мне лицом. Теперь она сидит перед комодом, скрестив ноги, плиссированная юбка чуть задралась. Стараюсь не смотреть, не вспоминать, какая мягкая у нее на ощупь кожа, но это совершенно невозможно.
– Не знаешь, где игрушечная сова Даники? Она клялась, что оставила ее здесь, а Сэм сказал, что не видел.
– И я не видел.
– Еще книжка. «Сопри эту книгу» Эбби Хоффмана[1].
– Виноват, – я достаю книгу из своего комода. А когда Лила смотрит на меня со значением, оправдываюсь: – А что такого? Я думал, она Сэму принадлежит, вот и взял.
Лила, в одно мгновение оказавшись на ногах, вырывает у меня Хоффмана.
– Да не в этом дело. Не знаю в чем. Зачем я вообще на это согласилась? Просто Даника так расстроилась.
– Это Даника расстроилась? Она ему, между прочим, сердце разбила.
Вот сейчас Лила скажет какую‑нибудь гадость – про Сэма, про меня, про отношения вообще, но она лишь кивает.
– Ага.
– Вчера… – начинаю я.
Но Лила, замотав головой, уходит на другой конец комнаты.
– А футболку с надписью «Крутые заучки» не видел?
Теперь уже я мотаю головой. Лила подбирает с пола грязное белье.
– Так вы теперь дружите? С Даникой?
– Она мне помогает.
– Помогает с чем? – нахмурившись, спрашиваю я.
– С учебой. Я немного отстаю. Хотя вряд ли задержусь здесь надолго, – Лила поднимает с пола мятую рубашку и смотрит на меня скорее с грустью, чем со злостью.
– Что? Почему? – я делаю шаг к ней.
Да, Даника как‑то говорила, что Лиле нужно наверстывать. Она же с четырнадцати лет не училась, тут волей‑неволей отстанешь. Но я думал, она справится. Думал, Лила справится с чем угодно.
– Я перешла сюда только из‑за тебя. У меня не особенно ладится с учебой, – она снимает со стенки над кроватью Сэма открытку, для этого ей приходится вскарабкаться на матрас, и тут уж во мне просыпаются самые что ни на есть непристойные мысли. – Ну вот и все.
Она идет к двери.
– Лила, я мало знаю людей умнее тебя…
– Тебя она, кстати, тоже видеть не желает. Понятия не имею, чем ты насолил Данике, но, по‑моему, она злится на тебя даже больше, чем на Сэма.
– На меня? – я перехожу на шепот, чтобы не услышали посторонние: – Я ей ничего не сделал. Это же ты ей сказала, что я тебя превратил в кошку.
– Что? – Лила даже рот приоткрыла от изумления. – Да ты спятил. Ничего я такого не говорила!
– Ладно. А я думал, что сказала. Даника задавала много странных вопросов. Прости. Я тебя ни в чем не обвиняю. Это же твоя тайна, так что рассказывай, если хочешь. Я не имею права…
– Хорошо бы, она сама не догадалась, – качает головой Лила. – Эта ее сумасшедшая мамочка, которая помешана на правах мастеров – да Даника тут же побежала бы к властям. И тебя мигом бы забрили в одну из этих федеральных программ для промывки мозгов.
– Ну да, – я виновато улыбаюсь. – Хорошо, что ты ей ничего не сказала.
– Я‑то умею хранить тайны, – закатывает глаза Лила.
[1] «Сопри эту книгу» – руководство для молодежи известного активиста‑шестидесятника Эбби Хоффмана.
