Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Бабуля даже не дернулась с места. Быстро зыркнула на часы. А когда снова уставилась на босса, в дверь постучали.

В отличие от охраны или Генриховны, повариха Валентина даже нос в кабинет хозяина дома не решалась сунуть без разрешения. Арбенину пришлось дважды кричать «Можно», прежде чем она вошла, и трижды – «Что это?», перед тем как Валентина поставила на стол поднос с чайным сервизом и открыла рот.

– Это… – Словно у нее спросили об устройстве адронного коллайдера, повариха растерянно уставилась на чашки.

Но наша бабушка тут же пришла ей на выручку.

– Это чай. На посошок, так сказать. – Она первой взяла чашку и сделала глоток. – Я попросила дорогую Валечку приготовить нам на троих ваш любимый черный с бергамотом.

– То есть, чтобы вы уехали, нам еще и чай надо выпить? – Арбенин по‑собачьи склонил голову набок.

– В доме престарелых, к сожалению, только ромашковый, – горько вздохнула старушка. – Я не смогла лишить себя последней радости.

Будто у нее в чашке не чай, а что‑то совершенно невероятное, Аделаида Генриховна вдохнула аромат и сладко зажмурилась. До лучиков‑морщинок у глаз и целой россыпи лучей в уголках губ.

Чтобы повторить ее подвиг, Константину Сергеевичу понадобилась минута. Он долго смотрел на Валентину. Внимательно изучил взглядом ближайшую чашку. Лишь потом взял ее в руки.

Я последовала его примеру после первого же глотка. На миг стало жалко загадочную бабушку, которая вынуждена давиться ромашковым чаем. Подумалось о расстроенных детях. Они тяжело пережили новость об отъезде Аделаиды Генриховны. Целый час убеждали ее вернуться к ним как можно скорее.

Потом опять почему‑то вспомнился сегодняшний сон, горячие, как чай, губы Арбенина. Изо рта вырвался зевок. Перед глазами все поплыло. И словно издалека послышался скрипучий голос: «Устали, наверное. Такие молодые и так много работают. Ну да ладно. Чаю попили, теперь мне пора».

 

* * *

 

Пробуждение вышло эпическим. Голова раскалывалась, глаза слипались, но дети так громко кричали над ухом, что продолжить спать было невозможно.

– Папа, Варя, ну чего вы уснули?! День еще! – пританцовывая, вопил рядом Кондратий.

– Давайте! Поднимайтесь скорее! Бабушка чемодан забыла! – не менее громко скандировала Даша.

Из‑за дикой головной боли мне было плевать на чемодан и тем более – на бабушку. Что уснула в кресле средь бела дня, волновало намного сильнее. Однако глава семейства, кажется, не разделял моего сонного равнодушия.

После очередного крика Дарьи Арбенин резко дернулся и поднял голову. Синие глаза кое‑как сфокусировались на детях. И будто получил укол адреналина прямо в сердце, Константин Сергеевич мгновенно перешел к активным действиям.

– Твою ж… – Стиснув зубы, он проглотил следующее слово. Но взамен выдал аж два приказа: – Даша, зови сюда повариху тетю Валю. Поскорее! Кондратий, мигом за охраной. Дежурного в мой кабинет срочно.

Словно папа предложил им поиграть в любимую игру, дети не задали ни одного вопроса и даже не попытались изменить правила. Первой в коридор выбежала Дарья. Следом со всех ног бросился брат.

Когда за стеной стихли звуки, Арбенин усилием воли отлепил себя от кресла.

– Что ж так не вовремя всё? Ну, старая…

До меня донесся целый комплект ярких, оригинальных ругательств. И после тяжелого вздоха горькое признание:

– Уделала как пацана. А ведь чувствовал, что будет подвох. Что не сможет она просто так уехать.

Как и день назад, Константин Сергеевич методично проверил полочки рабочего стола, сейф и, кряхтя, полез в шкаф. Если бы не заторможенность его движений и слишком болезненный вид, я подумала бы, что попала в прошлое. Однако разница в состоянии Арбенина слишком сильно бросалась в глаза.

– Везде всё в порядке, – закончив с осмотром, выдал он. – Даже пыль на месте.

– То есть наша Генриховна опять просто сбежала?

Думать все еще было больно. Извилины скрипели от напряжения. Только молча отлеживаться в кресле перед собственным боссом было немного стыдно.

– Я бы с удовольствием упек ее за шпионаж или кражу, но вроде бы не за что.

Арбенин еще раз осмотрелся. Разблокировав телефон, проверил какие‑то свои файлы. И зло хмыкнул.

Выдумать какую‑нибудь новую теорию побега мы не успели. После короткого стука в кабинет влетел дежурный охранник, а за ним, как тень, Валентина.

– Кто готовил чай? – по‑судейски сухо спросил Арбенин.

– Константин Сергеевич, я… кто ж еще? – Повариха выпрямилась в линию. – Ваша бабушка спросила, какой вы любите. Я показала коробку. Она понюхала. Ей тоже понравился.

– Понюхала она… Понятно. – Босс зло выдохнул и повернулся к охраннику. – Коробку с чаем изъять. Белову передашь. Пусть его криминалисты проверят состав.

– Вы этот чай уже год пьете, – спохватилась Валентина. – Я каждый раз один и тот же заказываю. С бергамотом.

– Бергамот нынче вышел забористым. – Константин Сергеевич потер виски. – Что по чемодану бабки? Где она вообще сама?

Последний вопрос прозвучал так грозно, что у меня внутри все сжалось.

– Да непонятно все с этой бабкой, – неуверенно начал молодой охранник.

– Рассказывай! В подробностях!

– Мы ж уже договорились с домом престарелых, что доставим ее. Там место освободили. Сказали, чтобы везли сразу к ним, в питерский филиал. Еще настаивали, чтобы никуда не заезжали, даже если старушка будет очень просить. – На последнем предложении охранник поморщился.

– А вы что?

– Мы почти… – Лицо парня покрылось красными пятнами. – Белов сообщил, что уже едет за ней. Мы, чтобы не ждать, помогли бабке спустить чемодан. Предложили подождать у нас в сторожке. Чтобы не на улице, не на жаре.

– А она?

– А она ничего. Вначале сидела. Потом оставила свой чемодан, сумочку и решила прогуляться.

– Так и сказала, что гулять? – Глаза Арбенина потемнели.

– Якобы вы разрешили. И если не верим, можно вам позвонить. – Пятнистый румянец парня стал еще ярче. – Мы и подумать не могли, что она сбежит. Вам звонили. Раз пять набирали. В кабинет стучали…

– И пока двое пятилетних детей не вынесли эту дверь, даже не заподозрили, что вас обвели вокруг пальца, – закончил вместо охранника Арбенин.

– У нас и мысли не было, что бабка бросит вещи. Мы пока чемодан со второго этажа сносили, она раз двадцать попросила быть осторожнее. Кряхтела так, словно у нее там хрусталь с фарфором. Коллекционные!

– В головах у вас хрусталь с фарфором! – отмахнулся босс. – Впрочем, у меня, кажется, тоже.

Выяснив что можно, Арбенин растекся по спинке кресла.