Дева Луны

– Ты прав. Полковник, действительно, способен оказать первую медицинскую помощь, – согласилась Мира. – В случае ранений, в случае переломов и тому подобное. Но он не является врачом! Что, если кто‑нибудь заболеет по пути? Подхватит какую‑нибудь малоизвестную вирусную инфекцию? Это вполне вероятно! Это, кстати, может быть и сам Полковник. Что тогда? Как он будет лечить? А я в этом хорошо разбираюсь. Лучше, чем кто‑либо в нашей колонии!

– Я с этим не спорю, Мира, – мягко улыбнулся Профессор. – Я прекрасно знаю, что ты разбираешься в этих вещах лучше всех в колонии. Да это и все знают. Твои медицинские познания являются просто бесценными для всех нас. Скольких людей ты уже спасла! Все тебя за это уважают и любят! Поэтому мы не имеем права рисковать тобой.

– Подожди, я ещё не закончила свою мысль, – перебила его Мира. – На базе К12 наверняка должно быть много всяких медикаментов и медицинского оборудования. Никто в этом не сможет разобраться лучше меня. А я смогу понять и разобраться! Если с кем‑то из членов экспедиции случится что‑нибудь серьёзное, я смогу подобрать соответствующие препараты и оказать медицинскую помощь. Никто лучше меня этого сделать не сможет!

На лице Профессора снова появилась тёплая улыбка.

– Мира, милая моя… – начал было он.

Но Мира его опять перебила.

– Вы с Полковником не учли ещё одну возможность, – заметила она. – Вполне вероятно, что на той базе могут ещё оставаться живые люди. А почему бы и нет? Если база большая, как говорил Буратино, то вполне может оказаться, что артефакт убил не всех. Кто‑то мог остаться и в живых. Но тогда среди них могут оказаться, например, и раненые. Ну или это могут быть не ранения, а какие‑либо повреждения иного характера. Какие именно, нужно выяснять на месте. Заранее сказать невозможно. Мы же не знаем характер воздействия артефакта? Кто в таком случае будет им оказывать помощь? Полковник? А он знает, как это делать? Он знает, как правильно и точно определить характер повреждения? Как поставить диагноз? Он знает, какие именно препараты использовать для оказания медицинской помощи?

– Да нет, конечно! Не знает он всего этого! – воскликнул Профессор. – Для таких действий нужна более высокая квалификация. А он всего лишь военный!

– У меня есть такая квалификация! Поэтому я должна пойти с ними! – решительно заявила Мира.

Профессор глубоко задумался и долго смотрел на Миру. Он явно усиленно размышлял над тем, какое решение ему принять. У Миры оставался ещё один последний довод, который можно было использовать только в крайнем случае. Но она надеялась, что до этого всё‑таки дело не дойдёт. Этот последний довод, конечно, должен, без всякого сомнения, сработать. Но ей очень не хотелось раньше времени расстраивать отца ничем не подтверждёнными пока подозрениями. Наконец, Профессор прервал затянувшееся молчание.

– Хорошо, – с трудом произнёс он. – Считай, что ты меня убедила. Хоть мне и ужасно не хочется отпускать тебя. Но, по‑видимому, ты права. Получается, что ты, действительно, можешь оказаться очень полезной для экспедиции. Я поговорю с Полковником и другими членами Совета по поводу твоего участия в экспедиции.

– Спасибо, папа! – обрадовалась Мира.

– Но ты должна дать мне обещание беречь себя и не лезть на рожон, – строго добавил он.

– Я обещаю, папа, – улыбнулась Мира.

– Господи, что я делаю! – растроганно выговорил Профессор.

Он вышел из‑за стола и бережно обнял её. На его глазах выступили скупые слезы. Мира тоже нежно прижалась к нему и всплакнула от нахлынувших чувств. Расставаться с отцом и покидать родную колонию ей, конечно, очень не хотелось. Но выбора у неё, похоже, не было. Она это чувствовала. Нет, она это знала! И совершенно неважно откуда. Знала, и всё!

Вот так и закончился этот их разговор. Отец, как и обещал, сдержал своё слово, и Миру зачислили в состав экспедиции в качестве медика. Началась тщательная подготовка, на которую отвели всего лишь неделю. Растягивать это дело было нельзя, поскольку уже наступила осень, а всю экспедицию планировалось завершить до начала зимних холодов.

Каждый день проходили небольшие совещания, на которых обсуждались различные детали, связанные с подготовкой и проведением экспедиции. Руководил этими совещаниями, как правило, сам Полковник. Но пару раз на них приходил и Профессор. Он старался вникнуть во все обсуждаемые вопросы и затем, если это было необходимо, раздавал соответствующие распоряжения по колонии. Многие проблемы, касающиеся обеспечения экспедиции, были решены уже в первые дни.

Участникам экспедиции выдали с военного склада новое обмундирование, походные рюкзаки, а также оружие. Каждый получил индивидуальный набор продуктов, рассчитанный примерно на неделю. Кроме того, экспедицию снабдили различным мелким научным, военным и инженерным оборудованием. К этому оборудованию относились приборы для замеров уровня радиации, химического и биологического загрязнения, приборы ночного видения, переговорные устройства и тому подобное. Мира добилась, чтобы, кроме стандартного военного медицинского набора, ей дали возможность взять в экспедицию и дополнительные медикаменты на разные непредвиденные случаи. «Может, они нам и не пригодятся. Но мне будет намного спокойнее, если они у нас будут», – объяснила она. Никто против этого возражать не стал, и Мире предоставили право самой выбрать всё, что она считала необходимым.

Полковник провёл, как он выражался, с гражданским составом экспедиции несколько занятий по боевой подготовке. С военными он ежедневно занимался отдельно и гораздо более серьёзно и интенсивно. Гражданскому составу он демонстрировал простейшие приёмы владения холодным и огнестрельным оружием. Это должны были уметь все участники экспедиции, а не только военные. Мира один раз даже выстрелила из пистолета по мишени. Правда, в саму мишень ей попасть не удалось, но, по крайней мере, она узнала, как это делается. Кто знает, может, это, действительно, пригодится? Результат Миры не сильно расстроил Полковника. Он и не ожидал, что она сразу попадёт, куда надо. Полковник только улыбнулся и сказал: «В реальной ситуации старайся стрелять в упор. Тогда точно попадёшь».

Отведённое для подготовки время близилось к концу. За день до выхода после очередного совещания Профессор попросил Полковника задержаться.

– Валерий Фёдорович, у меня к тебе дело личного характера, – обратился к нему Профессор не как обычно, а по имени и отчеству.

– Слушаю тебя, Виктор Андреевич, – ответил в той же манере Полковник.

– Я хотел бы поговорить с тобой насчёт моей дочери, Миры, – произнёс Профессор.

– Да, конечно!

Профессор тяжело вздохнул и отвёл свой взгляд куда‑то в сторону.

– Кроме неё, у меня больше никого нет. Она единственная моя дочь.

– Я знаю, – сказал Полковник.

– Моя жена умерла, когда Мире ещё и пяти лет не исполнилось, – продолжал Профессор. – Мне пришлось самому её растить, воспитывать. И я делал для неё всё возможное, а иногда даже и невозможное. Сколько сил я в неё вложил! Сколько времени! Сколько терпения! Ты даже не представляешь! Да и никто, наверное, не представляет.

Профессор снова перевёл свой взгляд на Полковника.