Дева Луны

Хорну не хотелось разговаривать с Птицей, и он направился вдоль по тропинке. Было довольно холодно, несмотря на середину осени. Ночную тишину иногда разрывал протяжный вой диких собак, небольшие стаи которых располагались неподалёку. Тропинка вела на запад прямо через Свалку. Соседняя Ночлежка находилась примерно в четырёх километрах отсюда. Слева и справа от тропинки то и дело попадались старые кучи мусора, густо заросшие грибами, травой и кустарниками. Над поверхностью земли кое‑где клочками стелился плотный сероватый туман. Впереди виднелась высокая Мусорная гора, тёмный силуэт которой закрывал большой кусок ночного неба. Почти прямо над вершиной горы висела полная луна.

Хорн остановился на некоторое время, чтобы полюбоваться этой завораживающей картиной. Всегда, когда он смотрел на полную луну, у него откуда‑то из глубины души возникали странные и непонятные чувства. Как будто что‑то глубоко внутри него пыталось пробудиться и вырваться наружу. Как будто что‑то он пытался мучительно вспомнить, но никак не мог. Вот и сейчас волна этих необычных ощущений снова нахлынула на него.

Хорн встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Осмотревшись вокруг, он глубоко вздохнул и неспешно направился дальше по тропинке. Пройдя некоторое расстояние, он увидел справа по ходу знакомую бетонную плиту, наполовину вросшую в землю. Большая часть плиты впереди была скрыта в клочковатом сером тумане. Поравнявшись с краем плиты, Хорн снова остановился и задумался. Что‑то в этой картине привлекло его внимание. Что‑то в этом казалось знакомым. С виду вроде ничего необычного. Тёмный силуэт бетонной плиты, ползущий по ней серый туман, ночное небо, тропинка через Свалку. Но всё это вместе пробуждало какие‑то смутные воспоминания. Как будто из прошлой жизни. И вдруг совершенно неожиданно Хорн всё вспомнил. Вспомнил свой сегодняшний сон. Сразу во всех подробностях.

 

Первый сон Хорна

 

Хорн стоял на улице незнакомого города, прижавшись спиной к стене дома. Из однородного серого неба лил дождь. Но на Хорна он не попадал. По‑видимому, где‑то сверху над ним нависал козырёк. Было довольно темно. Но не потому что была ночь, а потому что солнце скрывали густые тучи. По крайней мере, у Хорна было чёткое ощущение, что сейчас день. По обе стороны улицы располагались практически одинаковые высокие серые здания с многочисленными непроницаемо тёмными глазницами окон. Вся улица была полностью покрыта асфальтом, и на ней не было никакой растительности. Вдоль домов тянулся узкий тротуар, на котором как раз и стоял Хорн. Верхушки зданий терялись в тумане и поэтому не были видны.

Вдоль улицы, справа налево, шла нескончаемая толпа каких‑то людей. Это были мужчины и женщины. Все они держали в руках большие чёрные зонтики, которыми защищались от дождя. Звонкий топот этой толпы примешивался к фоновому шуму падающих капель. Все эти люди были одеты в одинаковые длинные чёрные плащи, из‑под которых виднелись строгие деловые костюмы. И у мужчин, и у женщин были белые сорочки и чёрные галстуки. И те и другие были обуты в чёрные туфли. У женщин туфли имели небольшой каблук. У всех были короткие тёмные волосы, уложенные в одинаковые причёски.

Люди шли молча. Никто ни с кем не разговаривал. Большинство из них смотрели прямо перед собой. Другие шли, опустив голову, и смотрели себе под ноги. Никакого особого порядка в этой толпе не было. Каждый шёл со своей скоростью. Некоторые спешили, будто опаздывая куда‑то. Другие двигались медленно, и их всё время кто‑нибудь обгонял. Но в целом вся толпа шла в одном направлении. На Хорна никто из них не обращал никакого внимания, хотя он резко выделялся. Хорн стоял неподвижно и смотрел на проходивших мимо него людей. Нескончаемый людской поток завораживал и притуплял внимание. Иногда становилось трудно удерживать картину, и Хорну приходилось использовать волю, чтобы сохранять остроту восприятия. Но чем дольше он смотрел на толпу, тем сложнее это было делать.

Неизвестно, сколько бы это могло продолжаться, но неожиданно вся улица осветилась яркой, ослепительной вспышкой. На какой‑то момент всё остановилось, и Хорн смог видеть мельчайшие детали на лицах людей, на их одеждах, на стенах домов. Эта картина была настолько ясной и отчётливой, что она ещё долго оставалась в сознании даже после сна. Почти сразу после этого раздался оглушительный раскат грома. Впечатление от этого оказалось настолько сильным, что Хорна выбросило из сновидения и он проснулся.

 

Размышляя над этим сном и вспоминая различные детали, Хорн отметил целый ряд странностей. Находясь во сне, он совершенно не обратил внимания на всю нереальность этой картины. Ведь ничего подобного он в жизни никогда не видел и видеть не мог. Он вообще ни разу не был в городе. Тем более что все города на Земле были разрушены много лет назад во время всемирного катаклизма. Однако во сне всё казалось очень реальным и естественным. Как будто всё вот так и должно быть. Потом эти люди. Что за странные одежды? Хорн никогда в жизни ничего подобного не видел. Не мог же он всё это придумать во сне! Наконец, почему‑то в этом сне ему даже не пришла в голову простая мысль вспомнить, как он очутился в том месте. Что происходило до этого момента?

Из‑за нахлынувших воспоминаний Хорн так распереживался, что, несмотря на ранний осенний холод, его бросило в жар. Хорн даже немного вспотел. Сон был настолько необычен, что он просто не мог быть обычным сном. Интуитивно Хорн чувствовал, что этот сон имеет очень важное значение для него. Только вот какое, непонятно. Может, это какое‑нибудь послание или предупреждение? Может, об этом стоит рассказать Александру Македонскому? «Хорошая мысль!» – подумал Хорн. Очень может быть, что Александр Македонский сможет разобраться и что‑нибудь понять. Однажды вроде он даже рассказывал Хорну о каких‑то особых снах, которые бывают у людей. Может, он что‑нибудь посоветует? Александр Македонский должен в этом хорошо разбираться. «Сейчас вот вернусь и обязательно поговорю с ним!» – решил Хорн.

С Александром Македонским у Хорна были особые отношения. Хорн считал его своим учителем и духовным наставником. Своих родителей Хорн не помнил. Вообще, своё раннее детство он помнил очень смутно. Только отдельные обрывки. Судя по всему, он родился где‑то на окраине Города. После Катастрофы обстановка в Городе и его ближайших окрестностях стала очень опасной. Люди, которые ещё остались в живых, начали покидать эти места. Далеко не всем это удалось, и многие погибли в пути. Кто от болезней, кто от радиации, кто просто от голода и холода.

Первые годы после Катастрофы было очень трудно. Климат резко изменился. Снег не таял полностью даже летом. По слухам, вроде ещё где‑то была война. То ли в Китае, то ли в Америке. В общем, Хорн всегда удивлялся, как ему удалось выжить в таких условиях. Ведь он родился как раз во время Катастрофы и в то время был беспомощным младенцем.

Родители Хорна погибли через пару лет после Катастрофы. Рассказывали, что они заразились чем‑то во время одного из переходов. К счастью, нашлись добрые люди, которые не бросили Хорна и взяли его в свою семью. Видимо, он был не один такой, поскольку в то время у него было много братьев и сестёр. Тоже приёмных. Жили они где‑то в горах, далеко от прежних населённых пунктов. У них был небольшой домик в лесу на берегу быстрой горной речки. Вода стекала прямо с гор и поэтому была чистой и пригодной для питья. Из‑за быстрого течения замерзала речка только в самые суровые зимы. Семья возделывала свой огород и даже завела домашних животных – козу и собаку. Отец со старшими сыновьями часто ходили в лес на охоту. Мать с дочерьми и младшими детьми собирали в лесу ягоды и грибы. Все вместе заготавливали дрова на зиму. Красивые и спокойные были места. Там Хорн и провёл своё детство.