Дикий, дикий Запад
– Подумать надо.
– И матушку спросить, – добавила девица, почесав щеку. – Матушка точно знает.
Чарльз лихорадочно шевелил мозгами. А что, если обратиться к шерифу? Должен же быть в этом захолустье шериф. И вообще какие‑нибудь войска. Можно им заплатить или…
Там, дома, ему доходчиво объяснили, что Августа – особа совершеннолетняя, вольная поступать так, как ей самой заблагорассудится, а потому искать ее полиция не станет.
Что‑то подсказывало, что здесь ответят примерно то же самое.
Может, правда, не столь вежливо.
– А знаете что? – Чудовище громко хлопнуло в ладоши. – Приходите к нам вечерком. На ужин. Там и потолкуем, заодно матушка чем сподмогнет.
Еще чего не хватало!
Но вежливость требовала согласиться.
Прежде Эдди не слишком‑то спешил тянуть в дом всяких там… Нет, притащил однажды щенка с перебитой лапой, потом еще сокола, которого сам выходил. Котенка горной пумы.
И так, по мелочи. Но это же другое.
– Гость? – Матушка если и удивилась, то виду не подала, но взгляд ее, полный задумчивости, обратился на меня. – Милисента, мне понадобится помощь.
Вот уж не было печали.
Нет, обычно я не против заниматься стряпней. Я даже умею. Мамаша Мо, которую, что характерно, тоже в дом притащил Эдди и случилось это лет десять тому назад, меня хорошо учила. Но одно дело сварить похлебку и лепешек напечь, и совсем иное – маяться дурью, придумывая чего‑нибудь этакое.
Впрочем, с кухни меня скоро отослали.
Готовиться.
Ага. Можно подумать, я – рисовый пудинг, которому выстояться надо. Только разве с матушкой поспоришь? И к чему оно? Раз спровадили, я и пошла.
Не к себе.
К Эдди.
– Чего думаешь? – Братец отыскался, как и следовало ожидать, на конюшне. Огромная, она предназначалась для двух десятков лошадей, но ныне в ней стояли жеребец Эдди, на редкость пакостливая и кусучая скотина, моя Гроза и матушкина Сметанка, да еще ослик, на котором Мамаша Мо ездит в город.
Эдди вздохнул.
И глянул на меня искоса. Виновато так. Вот что‑то не понравился мне ни взгляд этот, ни внезапно прорезавшееся гостеприимство братца. Ни запах, ибо пахло на конюшне не только лошадьми да сеном. Крыша еще когда проседать стала, но в дальнем углу. Теперь еще и мокро там, и опорные столбы подгнивать начали. И по‑хорошему надо бы конюшню разобрать, снести лишнее, переложить стены.
А еще не помешает заговорить от крыс и прочей мелкой пакости, которая явно где‑то гнездо свила. Я потянула воздух, пытаясь уловить нужное ощущение. И пальцы сложила, позволив выбраться искре Силы.
– Конюшню не спали, – проворчал Эдди.
– Не спалю. Думаю, что девчонке конец.
Он опять вздохнул.
А чего тут вздыхать‑то, когда все ясно? Встречалась я с этим самым пророком, который объявил себя потомком Великого Змея. Случайно вышло, но все знают, что он по осени является в город, да не просто так: у Бетти с ним договор, ибо не по доброте душевной собирает она в своем борделе сироток.
Пророк за сироток платит.
Особенно за девочек. Таких вот бледных и хрупких, как та, что глядела на меня со снимка. И главное, что все об этом знают, но…
– А какая еще у них дорога? – сказала мне Бетти, когда я не сдержалась. – Или думаешь, шлюхой быть веселее? А там он, конечно, попользует, но и мужа каждой потом найдет. И будут они жить в тепле да сытости.
И наверное, в чем‑то она была права.
Поэтому и смотрели на ее дела сквозь пальцы. Да только одно дело сироты, которые хлебанули горя и поняли, что в жизни им не особо рады, и другое – хрупкая девушка, урожденная графиня.
Такая и руки на себя наложит, ежели что.
– Попробовать стоит, – сказал тихо Эдди. – А деньги нам нужны.
А то я не понимаю, что нужны. Дел‑то таких, за которые платят, немного. Вот и перебиваемся свободной охотой, чему Эдди совсем не рад, но понимает, что один не справится. А я ловкая.
И сильная.
И стреляю отлично. Вот только за Билла ему всего две сотни дадут, которых едва хватит, чтобы со старыми долгами расплатиться да угля купить.
– Попробуем. – Мне было жаль девицу.
И если братец ее решит вздернуть новообретенного родственничка, то веревку я ему подам с превеликой радостью.
– Милли. – Эдди чистил жеребца остервенело, и тот замер, чувствуя настроение хозяина, только на меня косился, будто я виновата. – Постарайся вести себя… ну…
– Как?
– Как надо.
– А как надо?
– Милли!
– Что? – Не то чтобы я не понимала. Понимала, только понимание это не радовало совершенно. Опять они с матушкой сговорились за моей спиной.
Для моего же блага.
– Уезжать тебе надо отсюда. – Эдди отвел взгляд.
– Куда?
– На Восток.
– Зачем?
Глупый разговор. Ведь переговорено уже не раз и не два. И… может, в чем‑то он прав, здесь я вряд ли найду кого‑то толкового, чтобы надежный и верный, чтобы любил, чтобы… не как папаша. Но и там меня никто не ждет. Будто я не видела, как этот графчик на меня поглядывал.
Небось, там, на Востоке, все девицы воспитанные до жути.
Ходят в платьях.
