Добро пожаловать в чудо

– Мне нужно, чтобы ты, Гога Ватсон, побродил среди людей – ну как обычно это делаешь, ты же со многими общаешься. Только на этот раз внимательно прислушивайся и смотри по сторонам – авось, повезёт и найдем злоумышленника.

– Понял, шеф. Усё будет в порядке, даже лучше.

– Только аккуратно! Не вызывай лишних подозрений.

– Обижаешь, Шерлок. Я буду естественен, как горная лань посреди ручья.

– Именно этого я и опасаюсь, – пробормотал Дубков в спину удаляющегося Георгия Ивановича.

Какое‑то время они бродили по тоннелю, стараясь не слишком привлекать к себе внимания. Большей части до них и вправду не было дела: мало ли ходят люди. Может, растопку ищут или потеряли чего. Но некоторые косились на Дубкова с откровенной неприязнью. Интересно, дело было во врожденной нелюбви некоторых личностей к органам прокуратуры или в нём самом? Гошу почти все компании принимали как родного: жали руки, хлопали по спине, травили свеже‑придуманные анекдоты. Но тайной похищенного мешка, к сожалению, никто делиться не спешил.

Вскоре кто‑то предложил двигаться дальше, и люди с готовностью поддержали идею. Дубков отправил нетерпеливую Алису с дядей Гошей, сам он планировал отправиться в путь последним. Майор не боялся потеряться – да и возможно ли это в прямом, без ответвлений тоннеле? Не говоря о том, что они вообще все заблудились.

Когда человеческое болотце снялось с места и отправилось в темноту и неизвестность, Саша внимательно осмотрел место стоянки. Теперь оно ещё больше походило на помойку: обёртки еды, остатки кострищ, брошенные вещи – ненужные или ставшие слишком тяжелыми, чтобы тащить дальше. По большей части бесполезные и совсем не помогающие выжить – тёплых вещей никто не бросил, как назло. Как и волшебного мешка. Видимо, похититель всё ещё надеялся извлечь из него выгоду. Главное, не пропустить момент, когда он сочтёт мешок бесполезным и попытается выкинуть – или и того хуже, сжечь.

Какое‑то время Дубков держался позади медленно бредущей сквозь темноту и неизвестность толпы. Выглядело это, скорее всего подозрительно и странно, но майору было плевать. Бездонный мешок, драгоценный подарок Марии, был слишком важен, чтобы так просто сдаться.

Очень скоро обнаружилась новая проблема. Телефон, брякнув, предупредил хозяина о низком уровне заряда. Без фонарика Дубков точно ничего не найдёт – вряд ли он сумеет соорудить факел из подручных материалов. Тащиться и дальше позади становилось бессмысленно, а находиться одному в темноте – не слишком приятно. Пора нагонять остальных.

Дубков потрусил вперёд. И почти сразу фонарик неуверенно мигнул, словно сомневаясь в собственных силах, – и отключился. Саша процедил проклятье – он искренне надеялся, что батарейка продюжит достаточное время. Сунув телефон в карман, майор зашагал вперёд.

Он никогда не бывал в такой темноте раньше. Абсолютной, непроглядной. Такой не бывает в повседневном мире. Непроницаемо плотное одеяло черноты, что окутывает со всех сторон, заглушая даже звуки. Увидеть бы что‑то, хотя бы силуэт. Проблеск света, мельчайшее смягчение безграничного ничто. И страшно было даже не то, что могло затаиться во мраке. А то, что творилось внутри. Организм подавал отчаянные сигналы паники: мы ослепли, мы застряли здесь навсегда, мы перестали существовать!

Дубков, с трудом сдерживая рвущийся наружу страх, шагнул в сторону, к стене – но руки ловили лишь пустоту. Прочная, толстенная стена будто растворилась в воздухе, превратив тоннель в разлившуюся бесконечность.

Отдёрнув руки, Дубков замер. Зубы выбивали похоронную дробь, а холодный ужас, поднимаясь от ступней, полз к сердцу. Надо собраться – иначе он наделает глупостей. Заставляя себя дышать размеренно, чтобы успокоить рвано колотящееся сердце, Саша пошёл вперёд – ориентируясь по шпалам под ногами и прямой стреле рельсы возле правого ботинка.

Шаг – второй, третий. На четвёртом он споткнулся и едва не полетел кувырком – плохой из него ходок в темноте. Но делать‑то всё равно нечего. Глубоко вдохнув и выдохнув, Дубков снова двинулся вперёд.

И тут же его нагнало грохочущее эхо шагов – словно маршировали сотни подкованных гвоздями сапог. Эхо накрыло его, оглушив, и умчалось вперёд, в невидимую даль. Дубкова прошиб ледяной пот. Замерев на месте, он до боли в глазах всматривался в темноту, но всё было тщетно. До рези в ушах вслушивался в звенящую от страха тишину – бесполезно.

Тяжело сглотнув, Александр сделал осторожный шаг вперёд. Всё спокойно. Еще несколько. Страх страхом, но оставаться на месте, пока остальные уходят всё дальше, – не слишком хорошая идея.

Дубков, спотыкаясь и уговаривая себя, что это всего лишь темнота, пошёл дальше. И почти тотчас же впереди послышались шаги – всё та же тяжёлая, чеканная поступь. Он остановился, шаги с мгновение помедлили – и тут же возобновились. Дубков замер в нерешительности: оставаться на месте? Идти навстречу – вопреки сдавившему грудь страху? Бежать прочь?

Шаги приблизились. Невидимый кто‑то остановился прямо перед ним. Дубков не видел его, но чувствовал: от незваного гостя исходила стужа и ледяными иголочками впивалась в кожу.

– Не броди по тоннелю в темноте, – выдохнул призрак ему в лицо, и от этого едва слышного шёпота мурашки заскакали по спине Дубкова.

Ему отчаянно хотелось развернуться и броситься прочь. Почти запредельным усилием Саша заставил себя остаться на месте: ещё заблудиться в темноте и одиночестве не хватало! Ему нужно двигаться вперёд и только вперёд – не имея ни единого ориентира, так легко сбиться, забыв, в какую сторону идти.

– Не верь наваждениям.

Ощущение чужого присутствия исчезло так же резко, как и появилось. Больше не звучали, далеко разносясь под сводами, потусторонние шаги. Дубков перевёл дыхание и опустился на рельсы. Ноги отказывались идти дальше. Чертовщина, которая творилась с ним, становилась всё хуже.

Но, сиди‑не сиди, а дальше идти придётся. Немного успокоившись – насколько это возможно с непроглядной тьмой вокруг – Александр встал и неуверенно зашагал вдоль путей.

 

Сколько он шёл, Дубков нипочем не взялся бы сказать. Возможно, что и полчаса, хотя ему казалось, что он прошагал в этой проклятой черноте всю бесконечную вечность. Когда вдалеке послышались голоса, он даже не сразу поверил им – очередной фокус сознания, не более того. Но голоса становились всё громче, пару раз под сводами разнесся смех. А вскоре и зрение подтвердило, что он нагонял пассажиров злосчастного поезда. Дубков ускорился, почти срываясь на бег, боясь в один прекрасный момент обнаружить, что они вновь исчезли, оставив его одного в тоннелях.

– Майор! Ты откуда взялся? – крикнул кто‑то из бредущих в конце. – Мы думали, ты с той девочкой…

– Отлучался. По надобности, – буркнул Дубков, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься обнимать всех подряд. От счастья. И заодно чтобы проверить, что они – вполне себе телесные существа, а не бесплотные духи.

Разыскав в толпе Алису и Гогу, Саша успокоился окончательно.

– Дядя Саша! Дядя Саша! – Алиса заплясала вокруг.

Жора окинул его вопросительным взглядом.

– Стряслось чего?

Дубков отрицательно помотал головой.