Доброволец

В магазе я прикупил пару бутылок водки и по бутылке крымского коньяка и вина, на закуску взял пару пачек дорогого рассыпного чая (дядя Толя не признавал пакетики), несколько палок сухой сыровяленой колбасы, пару банок красной икры и банку маринованных морских гребешков. Дядя Толя жил по соседству и присматривал за моим родовым домом в Куравлевке. Дядька веселый и зачетный, из низовых чувашей, ветеран войны в Афганистане и старинный друг моих родителей. Каждый раз, когда я наведывался в Куравлевку, привозил ему разных гостинцев «из города», особенностью подарков был какой‑нибудь необычный деликатес, именуемый дядей Толей «буржуйской хренью». В этот раз хренью станут маринованные гребешки, в прошлый раз было копченое мясо крокодила, которое дядя Толя схрумкал за обе щеки и сказал, что это жалкое подобие мяса варана, которое он собственноручно готовил в Афгане.

– О, здорово, доцент! Как жизнь? – выкатился мне навстречу ртутный шарик дядя Толя. – Я только о тебе думал!

Небольшого роста и щуплого телосложения дядечка с лысой, смуглой от загара головой и щуплой, редкой бороденкой. А вот рукопожатие у него было будь здоров, так своей пятерней мне краба припечатал, что даже послышался хруст суставов.

– Молодец, что приехал! Ты так, на минутку, или на майские? Хорошо бы на все выходные, а то я задумал к внукам сгонять, а не хочется дом просто так бросать, – затараторил дядя Толя, увлекая меня к себе во двор. – Я ж, почитай, пять лет твою хибару сторожу, так что давай и ты мне поможешь. А чего это у тебя в руках? Мне? Спасибо, уважил старика! А это чего? Гребешки? Они склизкие, как медуза, или как мидии? Сам пробовал? Может, махнешь стопку, снимешь пробу, я как раз выгнал по рецепту твоего бати, тройная очистка! – Мне в руки тут же был всунут стакан с жидкостью слегка желтоватого цвета. – Все как у твоего бати – настоял на зверобое и перепонках грецкого ореха. Ну, давай, помянем твоих маму и папу. До дна!

– Уххх! Твою ж!! А‑а‑а‑а! – Огненная комета провалилась мне в пищевод, взорвалась там тротиловой шашкой, я только и успел что захлопнуть рот. Во второй руке тут же оказался бутерброд – серый хлеб, щедрый кусман сала и перья зеленого лука. Бутер провалился внутрь на удивление легко, хоть и был весьма приличных размеров.

– Дядя Толя, ну ты и диверсант! Я ж на пять минут заскочил, хату проверить да тебе гостинец отдать. Как я теперь за руль сяду? Мне ж в Москву по делам надо!

– Какие дела? Праздники же! На 9 Мая работать можно только ментам, военным и врачам, остальным – святотатство! Или что‑то срочное и важное? – В голосе дяде Толи прорезалась отцовская забота.

– Да как тебе сказать… У меня на работе, в универе, возникли определенные сложности, и я планировал в Москве после всех торжественных мероприятий подкатить к начальству и укатать их в каком‑нибудь кабаке. Свести меня должны были непосредственно с ректором нашего вуза, ну и после парада «Бессмертного полка», так сказать, в неформальной обстановке. Короче, мне надо быть завтра в Москве.

– Ну так то завтра! – махнул рукой дядя Толя. – До завтра времени еще вагон! Хотя ты знаешь, я тут подумал: а на кой тебе она, эта Москва? Пригласи их сюда! Природа вокруг у нас загляденье, хата у тебя и двор – картинка. Банька есть, бассейн водой наполни, мяса закупи, вон, к Ерофеевым ща сгоняем, они тебе барашка зарежут, Павловна колбасок домашних накрутит. Такой достархан можно устроить, что твой ректор к тебе на коленях приползет, чтобы ты его в следующий раз к себе пригласил. Опять же, рыбалка у нас во‑о! К Степанычу на ставки сгонять можно! На кой она тебе, эта Москва, сдалась? Ну где ты там на 9 Мая будешь искать свободный приличный кабак?

– Да там не совсем сразу с ректором, там надо еще одного человечка обкрутить, у него запросы скромнее.

– Ну так тем более! Я тебе дело говорю: здесь этого человечка укатывать и надо!

Я крепко задумался. А ведь это действительно хорошая идея. Можно облегчить Клюеву выполнение поставленной задачи. Всяко проще заманить студентку Шикину на студенческую вечеринку за город на природу, с ночевкой, шашлыками и баней, чем тащиться к ней в Москву и как‑то все это крутить там. Тем более что Разумова сроки выполнения задания не обговаривала. Заманим Шикину сюда, сделаем все как надо, а потом и к ректору подкатим через нее.

– А пожалуй, ты прав, дядя Толя, – выдал я через пару минут.

– Так кто бы сомневался! Давай тогда я твоего джипа возьму на выходные, а ты на моем папелаце поездишь, тем более что он вместительнее и проходимее, вам на ставки к Степанычу ехать через поля, напрямки будет удобнее и веселее, да и я, опять же, перед сватом пофорсю на иномарке твоей.

Последующее время мы с дядей Толей развивали бурную деятельность: съездили с ним в соседнее село, где был большой супермаркет, закупились всем необходимым для тяжелых праздников: ящик водки, ящик коньяка, ящик шампанского, несколько ящиков пива, ну и дальше по списку, потом вернулись в Куравлевку и объехали местных крестьян, промышлявших продажей мяса и мясопродуктов, ну и тоже сделали им неплохую выручку.

После обеда дядя Толя загрузил в мой «крузак» гостинцы для внуков, причем чтобы впихнуть все, что он задумал увезти, пришлось складывать задние сиденья, иначе все эти мешки, пакеты, закатки и коробки было не уместить. Потом мне выдали краткие инструкции по присмотру за домом и хозяйством дяди Толи:

– В оружейный сейф не лазить, ордена не трогать, баб на моей кровати не трахать, в огороде не шнырять, курей корми два раза в день, меняй им воду. Если ваше бухло закончится, в кладовке есть пара бутылей с самогоном, закатки бери какие хочешь. И дом мне не сожгите! – напоследок выкрикнул дядя Толя и укатил восвояси.

До самой ночи я работал не покладая рук: вымыл бассейн, убрался в доме и бане, подмел во дворе, прошелся газонокосилкой в саду, подключил холодильник и морозильную камеру, вытащил из сарая мангал, переносную печку и коптильню. Уснул уже за полночь.

Проснулся по будильнику в 9 утра, как раз успел приготовить себе легкий завтрак и, включив ноутбук, стал смотреть онлайн‑трансляцию парада на Красной площади. Зрелище было эффектное и захватывающее, все‑таки у нас в России самая лучшая армия в мире, хрен кто на нас полезет, в один миг переломаем хребет вражине!

К обеду я уже был изрядно навеселе – усосал пол‑литра коньяка под жаренное на мангальной решетке мясо. Созвонился с Клюевым и узнал, как обстоят дела. Оказалось, что все складывается даже лучше, чем ожидалось: к вечеру в мою скромную фазенду в Куравлевке прибудет веселая компания в количестве от десяти до пятнадцати рыл, где будет численный перевес прекрасной половины человечества, среди них, сто процентов, век воли не видать и еще множество клятв, будет не только студентка Шикина, но и внучка ректора нашего университета, студентка второго курса истфака Ларочка Павлина. Оказывается, они с Шикиной – лучшие подруги. Но Клюев тут же поставил твердое условие, что ректорская внучка – его боевой трофей, и он ее никому не отдаст.

Все складывается просто супер! Правда, настроение почему‑то было поганое, чувствовалась какая‑то тревога и приближение надвигающейся беды. Как будто ты оказался в чистом поле в легких шлепках и шортах, на небе до этого не было ни облачка, и тут набежали тяжелые свинцовые тучи, и ты понимаешь, что сейчас ливанет такой дождяра, что вымокнешь до нитки, заболеешь… и умрешь!

Когда на экране ноутбука началась трансляция шествия «Бессмертного полка», настроение испортилось окончательно, навалилась такая тоска, что хотелось выть, я махнул залпом полный стакан коньяка и с недоумением принялся таращиться на зависшее изображение. Связь внезапно оборвалась, и на экране застыла картинка, показывающая безоблачное небо, на фоне которого медленно плывут к земле три больших парашюта красного, белого и синего цвета. В мобильном телефоне тоже не было ни связи, ни интернета. Посчитав, что это некий знак, я махнул еще одну стопку коньку и, окончательно опьянев до состояния зюзи, завалился спать.

Проснулся уже вечером от того, что кто‑то тарабанил в калитку.