Доброволец

– Чего? – зевая и шатаясь от похмелья, спросил я, подойдя к калитке.

– Игнатыч где? – спросил мужской голос с той стороны.

– Укатил к внукам, – ответил я, открывая калитку. – Я за него. Чего хотели? Он мне свой дом доверил.

На улице стоял кто‑то из односельчан, но как его фамилия и тем более имя, я не помнил, знал, что местный, и все. Невысокий толстенький мужичок, облаченный в пятнистые штаны и тельняшку. Судя по выхлопу, он, как и я, трезвостью не страдал.

– Ты Игнатыча вряд ли заменишь, – глубокомысленно изрек мужик. – Хотел его позвать к Юркиным, мы там с мужиками собрались, думали, решали, чего теперь делать. Может, пора манатки собирать да идти в лес схроны копать, он все‑таки человек военный, знает, как все это лучше обустроить.

– Чего? – удивился я. – Какие схроны? Перепили, что ли?

– Как какие? Партизанские. Нет оно понятно, что мы не на самой границе живем и до нас враг может вообще не дойдет, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Слушай, мужик, извини, не помню, как тебя зовут. Я – Леха. – Я протянул руку для рукопожатия. – Но ты лучше к дяде Толе со всяким бредом не лезь, я его сто лет знаю, он ведь может и по морде дать за глупые шутки.

– Артем, – представился визитер. – Какие уж тут шутки, когда такое вокруг происходит!

– Да что происходит‑то? – не понял я, о чем говорит Артем. – Что? Инопланетяне высадились на Красной площади или Собчак родила от Путина?

– Ты что, не в курсе?! – ошарашенно выпучил глаза Артем. – Ты что, телек не смотришь и радио не слушаешь?

– Почему, смотрю. Я, правда, пару часов проспал, как конь. Так что произошло‑то?

– Москву и Питер взорвали к чертям собачьим! Сбросили ядерные бомбы, оба города в труху!

– ЧТО??? – У меня потемнело в глазах, а горле застрял комок недоумения. – Как?! А что ж наши ПВО? Много жертв?

– Во время шествия «Бессмертного полка» на Москву упало три ядерных заряда. Жертв – миллионы. В Питере та же история! Потом наши начали сбивать гражданские самолеты, вроде как заряды были сброшены с борта обычного пассажирского «Боинга».

Я тут же вспомнил застывшую картинку на экране зависшего ноутбука – летящие к земле парашюты красного, белого и синего цвета. Блин! Так там же были наши студенты и преподы!! Твою мать, у меня же там куча друзей была в тот момент! Я сам там должен был быть!!! Дядя Толя мне жизнь спас! Капец!!!

– Ну ладно, я тогда к мужикам пойду, скажу, что Анатолия Игнатьевича нет дома.

– Подожди, я с тобой!

Быстро накинув на себя куртку, побежал догонять ушедшего в конец улицы Артема. В доме сельского главы собралось несколько десятков односельчан, которые много курили и бурно обсуждали последние новости, посреди стола стояло несколько радиоприемников, настроенных на местные радиостанции, из них шел поток последних новостей.

В сенях сидело несколько женщин, судя по опухшим лицам, они недавно ревели навзрыд. Оно и неудивительно. Тут даже самому тупому оптимисту будет понятно, что скоро начнется большая Война и что мужчинам вновь придется покинуть свои дома, оставив своих жен.

Артем представил меня как соседа Игнатьевича, того самого ученого из города, который в прошлом году вырыл у себя в огороде бассейн. Сказано это было таким тоном, что всем сразу стало понятно: я вроде дурачка, не знающего почем фунт лиха и не умеющего тратить деньги.

Я тихо присел на подоконник и внимательно слушал, о чем говорят другие, не вмешиваясь и не перебивая. В подобных ситуациях важно слушать и запоминать, что говорят окружающие, порой в стрессовой ситуации люди болтают много лишнего.

Оказывается, за те несколько часов, что я продрых пьяным сном, Россия получила самую большую плюху с времен развала Союза. В ходе нескольких терактов были уничтожены обе столицы нашей страны, число погибших, по самым скромным подсчетам, перевалило за несколько миллионов, а сколько будет на самом деле, никто не знал, ведь суммарно в Питере и Москве неофициально проживало около двадцати миллионов человек, а если учесть еще и гостей города, наполнивших столицы на майские праздники, цифра получалась вообще заоблачная, и очень многие из этих людей гарантированно погибнут в ближайшие часы. Их некому будет извлечь из‑под завалов, некому будет оказать квалифицированную медицинскую помощь. Многие погибнут в ближайшие месяцы и недели, потому что нельзя спасти всех раненых и больных, пораженных лучевой болезнью.

По радио без перерыва сообщали о различных авариях, трагедиях и катастрофах, которые посыпались как из рога изобилия во всех уголках нашей страны. Помимо ядерных взрывов в небе над Москвой и Петербургом случилась целая вереница катастроф со множеством человеческих жертв по всей стране. Где‑то взорвался бензовоз, застрявший в пробке на одной из оживленных трасс дальнего Подмосковья, где‑то столкнулись два пассажирских поезда, где‑то сумасшедший устроил пальбу из автомата, расстреляв несколько десятков людей, собравшихся на стихийный митинг. В общем, ситуация становилась все хуже и хуже. Новостные выпуски перемежались с требованиями сохранять спокойствие, всем находиться дома, не посещать мест скопления народа, иметь трехдневный запас воды и еды.

Неожиданно радио захрипело, замолкло на несколько секунд, а потом вместо новостной трансляции заиграла классическая музыка. Хозяин дома принялся крутить настройки приемника в поисках другой волны, но везде играла одна и та же классика.

– Твою мать, гребаные дебилы! – выругался хозяин дома, он же по совместительству и глава Куравлевки. – В девяносто первом страну проебали, и сейчас то же самое.

Эта эмоциональная фраза сразу же вызвала бурю возмущений, замешанных на воспоминаниях присутствующих об их жизни в бурные девяностые. Потом спорщики сменили тему и плавно разделились на два лагеря: одни кричали, что надо завтра же утром идти в военкомат и записываться в ополчение, а другие утверждали, что не хрен маяться всякой хренью и надо организовать отряд Куравлевской самообороны, поставить блокпост на единственной дороге, ведущей в село, и никого сюда не пускать, а то сейчас начнется время грабежей и разбоев, из городов повалят голодные горожане в поисках еды и свободных домов. Единственное, в чем спорщики сошлись, это в том, что деньги совсем скоро обесценятся, продукты исчезнут с полок магазинов или будут стоить космических денег.

Среди присутствующих был один невзрачный худой мужичок, похожий на актера Сергея Филиппова, игравшего Кису Воробьянинова в фильме Гайдая «12 стульев». Он являлся владельцем одного из трех куравлевских магазинов, звали его Антон Павлович Куцман. Такой же зачуханный интеллигент в очочках и дурацкой шляпе. Вот только местный Киса оказался не в пример зубастей и деловитей, чем его киношный прототип. Куцман заявил, что его магазин распродает скоропортящийся товар и закрывается, и работать он будет теперь только в режиме «для своих и из‑под полы», цены договорные, и, скорее всего, продукты и товары будут отпускаться на бартерной основе, потому что деньги совсем скоро настолько обесценятся, что ими можно будет только подтираться.

Куцмана тут же объявили барыгой, спекулянтом, жидом и так далее по списку, но он всех послал к черту, правда, потом, немного подумав, предложил всем присутствующим вскладчину заказать большую партию нужных в смутное время товаров, классические сахар, соль, спички. Дескать, есть у него хороший поставщик, к которому можно завтра сгонять и хорошенько затариться. Мужики тут же бурно начали обсуждать эту тему, прикидывая, чего и сколько надо купить.