Египетские хроники. Кольцо огня
– Кто? – Пери вздрагивает, потому что мой голос рассекает воздух, словно кнут. Она слишком часто становится свидетельницей моих срывов. Энола не задавала вопросов о наших отношениях с Нефертари, но сейчас точно догадается, если не сделала выводов раньше. Не то чтобы я скрытничал. Все это время мои случайные встречи с женщинами ее не беспокоили, но я почти на сто процентов уверен: Эноле не нравится то, что происходит между мной и Нефертари. Мне и самому не нравится, ведь из‑за этого я становлюсь уязвимым. – Кто к ней приходил? – куда более мирно повторяю я.
– Платон!
– Платон?
– Ну, знаешь, чересчур хитрый любовник Гекаты.
– Я знаю, кто такой Платон, – перебиваю я. – Но… он на много веков как сквозь землю провалился. На две тысячи лет, если быть точным. Я думал, он давно мертв.
Как и всех нас, вампиров тоже можно убить.
Энола скрещивает руки на груди.
– Для мертвеца он слишком бодр.
– Должно быть, ты ошиблась, – вклинивается Гор. – Наверняка это просто кто‑то очень на него похожий.
– Мальчики, – по Эноле видно, насколько она раздражена, – если я говорю, что это Платон собственной персоной, то так и есть. Ни малейших сомнений. Я находилась перед домом и сразу его узнала. Они с Нефертари довольно долго просидели в кабинете.
– Получается, он так долго прятался и именно сейчас, когда нашелся скипетр, выполз из своей норы? – недоверчиво спрашивает Гор. – Вот это я называю «интересный поворот». И отсюда резонный вопрос: откуда он так быстро обо всем узнал?
Наконец я выдергиваю пробку из бутылки, которую все это время сжимал в руке.
– Он тебя видел?
– Нет, не видел. Однако чего бы он от нее ни хотел, судя по всему, это очень важно. Иначе Платон не держался бы поблизости, рискуя быть обнаруженным.
– Мне это не нравится. – В голосе Гора звучат мрачные нотки. – Этот мужик еще в свою бытность человеком совал нос в дела, которые его не касаются.
– Да быть не может, чтобы он что‑то знал о регалиях. Хотя бы предположи мы нечто подобное, давным‑давно начали бы его искать гораздо усерднее. А если речь не о регалиях, тогда что ему понадобилось от Нефертари? Геката всегда твердила, будто ни разу не виделась с ним после обращения.
– Она соврала ради него, – пожимает плечами Гор. – Неужели тебя это удивляет? Ты же прекрасно разбираешься во вранье.
– Да пошел ты! – рявкаю я, а после делаю глубокий вдох в стремлении успокоиться. – Нужно предложить Кимми и Нефертари пожить здесь, у нас. Для них это самое безопасное место.
– А ты реально шутник! После нашего представления Тарис ни за что на это не пойдет. Тебе придется на коленях вымаливать прощение, прежде чем она согласится снова переступить порог этого дома. И если честно… я хочу на это посмотреть. На ее месте я бы тебе никогда больше не сказал ни единого слова.
– К счастью, ты не на ее месте. К тому же прекрасно знал о моем обещании.
– И с самого начала считал, что это тупая идея, – напоминает Гор.
Тут уже ничего не изменить.
– Не знал же я, в конце концов… – замолкаю на полуслове, поскольку то, что могу сказать в свое оправдание, глупо и поверхностно. Я плохо с ней поступил. Точка.
– Тебе известно, куда она поедет? В отель? – обращаюсь к Эноле.
– Нет, поселится в особняке родителей Кимми.
– А что насчет Сета? Где он остановится?
– Не знаю, – раздраженно фыркает пери. – Позвони ему и спроси, вы ведь так сдружились в Дуате.
Развернувшись, Энола топает прочь из кухни.
– Что я сейчас опять не так сделал? – всплескиваю я руками.
– Без понятия. – Гор протягивает бокал, и я наливаю ему вина. – Ты что‑нибудь приготовил?
– Только спагетти алио и олио[1]. – У меня не было настроения делать что‑то необычное, но требовалось чем‑то себя занять. – Зайду к ней завтра. Присоединишься ко мне? Нужно отговорить ее от идеи мстить. Так нельзя.
– Лучше оставь ее в покое на какое‑то время, – советует друг. – Я сам навещу их и прозондирую почву. Ты порой как слон в посудной лавке.
– Нет.
– Да, и еще какой… а вообще, что ты собираешься ей сказать? Сет прав: ты любишь Нейт и хочешь вернуться к ней. Мы все это знаем. Лучше держись от Тарис подальше. Ты только сделаешь ей больно.
– Сомневаюсь. Она злится на меня. Если кому и следует бояться, то как раз мне.
Гор закатывает глаза.
– Вот еще одна причина. У тебя и так хватает шрамов.
Это удар ниже пояса.
– Большое спасибо. Совет требует, чтобы мы нашли другие регалии, и если Платону что‑то о них известно, то Нефертари должна нам рассказать.
– Она скорее даст тебе в челюсть, чем что‑то расскажет. Ты эпически облажался. Неужели не мог один‑единственный раз держать руки при себе, как я с Кимми? Тогда все было бы вовсе не так плохо.
– Очевидно, не мог, – признаюсь и ему, и самому себе. Я близок к тому, чтобы швырнуть бутылку с вином в стену, но беру себя в руки.
– Есть женщины как Адриана и ее подруги, а есть – как Кимми и Тарис, – поучает меня не кто иной, как Гор. – Они разные, словно день и ночь. Можно подумать, они принадлежат к двум разным видам. – Он достает себе тарелку из шкафчика. – Причем я бы не стал утверждать, что один тип лучше, чем другой. К ним просто нужен разный подход.
– А я думал, мне вообще не надо было к ней подходить.
– Это метафора, идиот. Посмотри на нас с Кимми. Мы просто друзья. Мы нравимся друг другу, и на этом все.
Я тяну себя за волосы.
– Честно, мужик, ты еще больший болван, чем я, если в это веришь.
Гор накладывает себе на тарелку порцию макарон.
– Считаешь, что мы не друзья? Я нравлюсь ей, а она – мне. Кимми веселая и умная. Умнее других женщин, с которыми я когда‑либо дружил.
– Это не так уж и сложно, учитывая, что кроме Энолы у тебя никогда не было друзей женского пола, – рычу я.
Друг ненадолго задумывается, а потом чешет в затылке.
[1] Спагетти алио и олио – традиционное блюдо неаполитанской кухни; спагетти с чесноком и оливковым маслом.
