Эффект

Глэд кивнул и занялся своей аппаратурой, а я выбрал любимое место в дальнем углу. Среди постоянных посетителей столик почему‑то пользовался весьма дурной репутацией, и занимали его лишь в последнюю очередь. Поговаривали, что он самый несчастливый в кафе. Но мне на такие суеверия было наплевать. У меня тут планировался даже не ланч, а, скорее, уже обед. У нас обедали все по‑разному. Кто‑то ходил в кафе на бизнес‑ланч, где не всегда удавалось найти оптимальное сочетание цены, безопасности и размера порции. Кто‑то посылал сообщение в ближайший ларёк или заказывал пиццу, которую доставлял дрон. Но кое‑кто предпочитал свою, домашнюю еду, поэтому приносил с собой. Во многих офисах имелись небольшие кухни или просто отдельные комнаты типа нашего конференц‑кафе, в котором всегда ждали столики и разная нехитрая кухонная электроника.

Bottle of Water – обычное городское заведение, рассчитанное на среднего горожанина с нормальными жизненными запросами. Ничего особенного. Само понятие нормальности давно уже устарело, и сейчас больше говорят о среднестатистическом или медианном значении того или иного качества. Это может быть что угодно. Возраст, зарплата, налог, сексуальные пристрастия или предпочтения в еде. У всего есть свои средние значения. Кафе делало ставку именно на медианные предпочтения. То, что нужно среднестатистическому посетителю. Выбор примерно такой: синтетическое белковое мясо с гарниром, иногда в панировке, на гарнир – рис или овощной салат, иногда картошка или паста, для заправки – оливковое масло, идентичное натуральному, на десерт – фрукты. Самые популярные – бананы, яблоки или апельсины. Наркотики, допинги и всевозможные стимуляторы находились тут под строжайшим запретом. Разрешался только обычный алкоголь, да и то лишь в умеренных дозах. Зона мира как‑никак. Зона спокойствия. Запрещалось курить.

Под традиционным ланчем прежде всегда понимались бургеры с чипсами и теми же фруктами. Сейчас стали осознанно относиться к здоровью и питанию, кола давно вышла из моды. На столах всё чаще высокоочищенная вода без газа да морепродукты, салаты и фрукты. Я не стал выбиваться из общей схемы и заказал пару бургеров, большой стакан апельсинового сока, а также тарелку морского салата с ламинарией, кукумарией и креветочным мясом.

– Вот ты где, – сзади послышался знакомый насмешливый голос. – Так и знала, что тут тебя встречу.

Я повернулся. Прямо за моей спиной стояла эффектная брюнетка – Лин Чжуан, наш третий модератор по незаконным проникновениям. Мы с ней, что называется, были в отношениях, причём в очень хороших и длительных. Работали в одном домене, только вот графики наши частенько не совпадали.

– Что, Скиннер проболтался? – спросил я после того, как прожевал и проглотил кусок бургера.

Увидев Лин, бармен за стойкой сразу же занервничал, ускорился и принялся интенсивно убирать бьющуюся посуду вместе с другим хрупким оборудованием.

– А то кто ж? – хмыкнула девушка и выложила на столик небольшое устройство, напоминающее старомодный коммуникатор. Лин уселась на свободный стул, подпёрла кулачком подбородочек и уставилась на меня. – Скиннер, конечно. Даже не проболтался, а указал, где и когда тебя искать. Рекомендовал срочно поговорить о совместной работе.

Левая рука Лин была кибернетическим протезом. В точности повторяла по форме потерянную руку и состояла из разных сортов углепластика, прозрачного поликарбоната, сайентпласта, металла и какого‑то мягкого материала на суставах, подушечках пальцев и ладони. Сквозь искусственную кожу просвечивали многочисленные детальки, сверкали проводочки и пробегали голубоватые огоньки. Сенсорика, по словам девушки, была идеальной и превосходила исходный аналог. Протез, казалось, нисколько не тяготил Лин, она никогда не снимала его, сжилась с ним и гордилась этой аугой. Вообще меня всегда удивляло, откуда в такой изящной, миниатюрной, красивой девушке столько упорства, энергии, оптимизма и внутренней силы. Лично видел, как Лин собственными руками переломила шею одному неслабому бандиту, а другому, в той же битве, одним движением вырвала глаз.

– Я к нему график дежурств утрясать пришла, – продолжила девушка, – чтобы у нас с тобой хоть раз в месяц общий выходной выпадал.

– О, это уже интереснее. Утрясла?

– Да, представь себе. Подправил шеф наши графики. Так что будешь мне должен. Ближайший выходной у нас общий, а дальше – ещё один, через две недели. Вот. А потом Скиннер добавил, что после того случая он теперь всегда знает, где ты находишься и с кем. Специально мне напомнил, зараза такая.

– Толку от такого знания, – проворчал я, наворачивая салат. – Пообедаешь со мной?

– Это, по‑твоему, обед? – Лин брезгливо взглянула на заказанные мною блюда. – Давай нормально поедим? Что там у нас на сегодня, – девушка выдернула виртокно с меню и стала изучать. – А, вот. Омлет из куриных яиц, кофе капучино, бутерброды с крилем и салат по‑японски номер пять. Это и закажу.

– Не сильно от моего выбора отличается, – проворчал я.

– Ну уж прям! – полушутливо возмутилась девушка. – У меня здоровая пища, а ты всякую гадость жрёшь. Кстати, чего это шефу от нас с тобой нужно стало? Не бойся, как видишь, звуковую защиту поставила.

Мы отвернулись от бармена и посетителей, и я спросил, глядя в угол:

– Думал, знаешь уже. Он ничего не говорил, нет? Значит, не счёл нужным. Тогда слушай, это служебная инфа, но тебе можно. Даже нужно. В банде «Звери» убили стукача, что на администрацию работал. Причём не просто убили, а намотали на гусеницу дорожного комбайна. Фотки видел, там картинка напоминает твой салат по‑японски. Вот в связи с этим мы по шефскому велению работаем в паре.

В этот момент девушке доставили заказ.

– Рассчитывал меня удивить? – улыбнулась Лин и отправила себе в ротик первую щепотку салата. Она всегда ела только палочками и лишь суп или какую‑нибудь полужидкую кашу в качестве исключения потребляла ложками. – Шефа как‑никак давно знаю. И что дальше?

– А дальше он полчаса выносил мне мозг и вводил в курс дела. Потом расскажу, в спокойной обстановке.

Кафе тем временем постепенно наполнялось народом. Поскольку заведение находилось в деловой части города и считалось приличным, люди подходили вполне пристойные. Присутствующие с опаской поглядывали на «ящериц» и «зверей», но те вели себя спокойно. Час, район и статус кафе вроде как гарантировали тишину и безопасность.

Первым к нам подошёл «зверь» Боб. Его напарник к тому времени уже слинял.

– Никто из наших вашего стукача не убивал, – с ходу выдал громила.

– Откуда вообще такие сведения? – изобразил удивление я.

– Ты, легавый, не темни. И так всё ясно. Мы не при делах. Нам проще этого стукача на примете держать, чем гадать потом, кто ещё ссучился. Так шефу своему и передай.

На этом Боб удалился.

Пока мы говорили с Бобом и расправлялись с заказами, «ящерицы» о чём‑то пошептались, и одна из них убежала. Обе были красивыми фигуристыми девушками с броским макияжем и яркой подсветкой в одежде. От обычных жриц любви их отличали развитая мускулатура и боевая аугментация. Я отлично помнил, как такие вот милашки одними ручками расправились с неслабым в общем‑то мужиком – профессиональным киллером, нанятым для устранения одной их коллеги. Парня разорвали на части в полном смысле этого слова. То была показательная акция, под запись и специально для меня. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных.

Почти сразу после ухода Боба в нашу сторону направилась оставшаяся «ящерица». Она щеголяла в кожаных шортах, сетчатых колготках и коротенькой жилетке на голое тело.