Эффект крови
– Материальной основой наследственности, определяющей генетические свойства всех организмов, в том числе бактерий и вирусов, является ДНК. Плазмиды несут две функции – регуляторную и кодирующую. Первая состоит в компенсации нарушений метаболизма ДНК.
– Подожди, голова идет кругом. Суммируем: головастики смогли вычленить некий ген в ДНК. Он искусственный и уникальный.
В этот момент с лестницы опять позвонили. А потом в дверь принялись буквально дубасить.
– Двое. Местных. Один с парализатором, второй с кинжалом и огнестрелом. Доспехи или силовой щит отсутствуют… – Одновременно с докладом Ильц скинул картинку напарнику.
– Я разберусь. – Том опустил лицевую пластину бронешлема и привычным жестом вскинул руку с пробойником на уровень груди.
Приблизившись к входной двери, он прислушался. Из коридора, вперемешку с отборной руганью, доносились угрозы:
– Слышь, уроды, пришло время платить за покровительство, мы вас предупреждали. Козлы, если не откроете сами, мы вам бошки пооткручиваем…
Том пожал плечами. Отморозков везде хватает, даже в столице. Ориентируясь на картинку, транслируемую дроном, он прицелился и сделал два выстрела из пробойника прямо через дверь. Когда он вернулся назад, Ингрэм уже заканчивал свой ликбез:
– Главное их открытие – за что отвечает именно этот кусочек ДНК человека, который был изменен.
– И за что же? Придает какие‑то волшебные свойства?
– Здесь об этом ничего не сказано. Этот выделенный ген меняет состав крови у человека, причем радикально.
– Эффект крови, значит. А какой цимус?
– Этого они выяснить не успели…
* * *
В себя Олег пришел в очередных застенках. Вначале он просто проснулся в липком поту и ознобе, совершенно не понимая, что с ним происходит. С трудом осмотревшись, мальчик понял, что вокруг лежат тела таких же неудачников, как и он. А вместо двери впереди виднелась массивная решетка, за которой скучали двое охранников, вооруженных парализаторами и резиновыми дубинками.
Сначала мальчик решил, что привидевшееся – просто плохой сон. Затем осознал, что все происходит наяву, и его затошнило. Сдержавшись и стараясь не двигаться, он решил еще раз внимательно осмотреться.
Это узилище напоминало скорее огромный ангар, где выход преграждали сетка и массивные прутья, образующие непреодолимую преграду. Окон нигде не было. Воздух насыщен кислородом. И тяготение ощущалось вполне привычным. Хоть это радовало. Он все еще на планете.
Тем временем тело оттаивало рывками. Точнее – мышцы обретали подвижность постепенно. Стараясь особо не шевелиться, мальчик усилием воли стал разгонять кровь, как на тренировке по медитации. Концентрация даже в таких сложных условиях далась Олегу легко. Полностью настроив свое сознание на необходимый лад, мальчик, стараясь не выдать, что он очнулся, погрузился в размышления. Спешить точно было некуда. Лучше немного выждать и понять, во что в этот раз он влип.
Тем временем самый прыткий и резвый из пришедших в себя внезапно вскочил и бросился со всей дури на решетку с криками:
– Это произвол, вы не имеете права!
На что один из охранников лениво навел парализатор в его сторону и нажал на спуск. Очередной парализованный рухнул на пол. А по камере прошлась волна излучения, выкручивающая всем присутствующим мышцы наизнанку.
– Не дергаться, не разговаривать, ублюдки! – прокричал второй и, словно отъявленный садист, несколько раз пальнул парализатором по едва шевелившимся людям.
– Говорили мне, что опять начался сезон сбора «мясного каравана», да я не поверил. Ведь, суки, только месяц назад один уже отправили… – прошептал лежавший рядом с Олегом пожилой бродяга, закашлялся и сплюнул сгустком крови.
– Что за мясной караван? – не утерпел и спросил Олег.
– А малец, ожил? Не шевелись. Лучше укройся за чьим‑нибудь телом. Им‑то все равно, а нам с тобой еще заморозка предстоит. Пальнут еще раз для острастки, и не выберемся уже.
– Куда нас отправят?
– Я толком подробностей не знаю. Всякое болтают. Типа нашли какую‑то планету, и теперь там рабы нужны или работяги.
– Неужели никто ничего не знает? – удивился Олег. Такие масштабные операции по принудительному сбору рабсилы должны были обрасти сотней правдоподобных объяснений и предположений: зачем нужны рабы в промышленных масштабах.
– Слухов много ходит. Но конкретики очень мало. Думается, один слух точен – мрут там люди как мухи, вот такие мясные караваны туда людишек и тягают. А чтобы не накладно было кормить и поить, везут замороженными.
– Криотехнология? – блеснул невесть откуда всплывшим словечком Олег.
– Она самая. А ты, я смотрю, не простой беспризорник. – Бродяга с прищуром рассмотрел собеседника. – И костюм на тебе инженерный. Украл?
– Так криотехнологии – древность невообразимая. – Олег проигнорировал последний вопрос, продолжив шепотом беседу и стараясь никак не реагировать на простую подначку. Ни к чему это было.
– Верно. Откопали ее где‑то здешние работорговцы. Нелюди, одним словом.
– А правительство знает?
– Власти‑то? Конечно. Шваль всякую сплавлять, да еще и за деньги. Неугодных тоже туда. И патронов тратить не надо. Билет‑то в один конец. Я вот не слышал, что кто‑либо вернулся. Хотя о таком болтать точно не будут.
– Круто. – Олегу захотелось еще что‑нибудь сказать, но он сдержался.
– Внимание, сейчас откроются двери, следовать строго по одному по проходу. Повторяю, сейчас откроются двери, следовать строго по одному по проходу.
Реагируя на механический голос, повсюду зашевелились люди. Настороженно зыркая в сторону стражников с парализаторами, они привставали и озирались, гадая, откуда откроется проход.
– Ты как, встанешь? – Бродяга слишком легко поднялся и посмотрел на мальчика.
Олег утвердительно кивнул, хотя сам прекрасно понимал, как сейчас беспомощно его тело. Он поднялся лишь на морально‑волевых, передвигаясь, словно в замедленной съемке и с таким усилием, что казалось, мальчик может отключиться в любой момент. Ноги, всегда гибкие и пружинные, сейчас походили на две палки, плохо сгибаемые и ноющие в суставах.
