Элита «Эмпайр-Хай»

– Чудесно, папочка. Я получила «отлично» за тест по физике. Джеймс рассказал мне, что его уже приняли в Гарвард. Он так рад, и я горжусь им. Сегодня после игры мы все должны были встретиться и отметить это событие, а также очередную победу команды «Эмпайр‑Хай», в которой я не сомневаюсь. Ой, чуть не забыла! Мы с Бруклин сегодня сидели вместе за ланчем. Нам было так весело, что мы едва не пропустили звонок. Она очень милая. И у нас, оказывается, столько общего, как будто мы всегда были сестрами. Правда, Бруклин?

Хорошо, что в этот момент во рту у меня не было еды, иначе я бы ее просто выплюнула. Я поняла, что это мой шанс. Обед и так проходил не в самой приятной обстановке, но мне нужно было окончательно сорвать его. Я хотела, чтобы они вышвырнули меня из своего дома. Отказались от меня. Все, что угодно, лишь бы выбраться из этой передряги.

– Ну, это твоя версия событий. А моя заключается в том, что ты вылила молоко мне на блейзер и сказала, чтобы я никогда больше не садилась за твой столик.

Я услышала, как чья‑то вилка упала в тарелку. На мгновение за столом стало совсем тихо.

А затем тишину нарушил смех Изабеллы.

– Сестренка, это совсем не смешно. Она пошутила. Она всегда любила розыгрыши. Все в школе это знают. Скажи папочке, что ты пошутила. Скажи!

Мне хотелось убежать и спрятаться. Но сегодня я уже один раз проявила силу характера, когда сказала Мэтту, что между нами все кончено. Я могла сделать это снова. Мне и так пришлось сидеть за столом и слушать, как мистер и миссис Пруитт обсуждают меня, как будто они здесь одни. Интересно, как это отразится на моей учебе в школе, если я пойду до конца? Моя жизнь и так превратилась в ад. Так что какая теперь разница? Я проглотила комок в горле.

– Я не шучу. Она сказала, что я была нежеланной. Назвала меня и моего покойного дядю мусором. Заявила, что я никогда не буду ее сестрой.

И снова тишина.

Мистер Пруитт отодвинул тарелку с салатом.

– Изабелла, это правда?

– Конечно нет, папочка. Она врет.

Он посмотрел на меня.

– Изабелла издевалась надо мной с того момента, как я начала учиться в «Эмпайр‑Хай», – сказала я. – Но сегодня она вела себя совсем ужасно.

– Что? – рассмеялась Изабелла. – Это не… Бруклин. – Она снова засмеялась, но на этот раз ее смех прозвучало наигранно. – Мы же подруги. Скажи папочке, что мы с тобой лучшие подруги. Сестры.

Мне надоело играть роль ее боксерской груши. Поэтому я промолчала.

– Изабелла, я спрашиваю тебя еще раз, – проговорил мистер Пруитт. – То, что сказала Бруклин, правда?

Изабелла выкатила глаза точь‑в‑точь, как ее мать.

– Вообще‑то, это был мой блейзер, так что…

– Извинись перед ней.

Изабелла сложила руки на груди.

– Нет.

– Немедленно.

Изабелла сжала губы в тонкую линию.

– Но она не сделала ничего ужасного, – сказала миссис Пруитт.

Думаю, не одна я подпрыгнула на месте, когда бокал с вином разбился о стену.

– Вы обе, выметайтесь! – закричал он на жену и дочь. Казалось, еще немного, и он начнет кидаться едой.

– Ричард, ты, наверное, шутишь? – спросила миссис Пруитт и со спокойным видом отхлебнула вина, как будто не произошло ничего необычного. – Я прошу тебя, неужели мы не можем спокойно обсудить все, что касается твоего незаконнорожденного ребенка без этой театральщины? Я лично не вижу ничего ужасного в словах Изабеллы по отношению к этой девочке. Она же не причинила ей никакого вреда.

У мистера Пруитта задергался мускул на шее.

– Выходные вы проведете в Хэмптонсе. Вижу, вам обеим нужно немного времени, чтобы смириться с мыслью о ее присутствии здесь. И не возвращайтесь, пока не научитесь вести себя должны образом.

– Но папочка! – возмутилась Изабелла. – Сегодня вечером я должна быть на игре! И я рассказывала тебе о своих дальнейших планах.

Я не сомневалась, что команда чирлидерш переживет ее отсутствие. Да и Джеймс с большим удовольствием отметил бы свое поступление в Гарвард со своей девушкой, а не с ней.

– Значит, уедете из города сразу после игры, – сказал он.

Изабелла фыркнула и встала.

– А ты не пойдешь на игру?

– У меня пропало настроение, – ответил он.

– Ричард! – Миссис Пруитт встала со своего места. – Ты готов поверить словам этой замухрышки, а не своей дочери?

«Замухрышки»? Я почувствовала, как врастаю в свой стул.

– Нет. Изабелла сама во всем созналась. А теперь уходите. Обе. – Он махнул рукой, выпроваживая их из столовой.

Изабелла смерила меня полным ярости взглядом и с гордым видом последовала за матерью.

Повисла неловкая пауза, которую нарушил лишь стук дверей наверху. Мистер Пруитт доел салат, и тут же подали основное блюдо. Но прежде, чем тарелки поставили на стол, он поднял руку и посмотрел на меня. Хотя, скорее, у меня было такое ощущение, будто он смотрел сквозь меня.

– Тебе сегодня вечером больше ничего не понадобится? Только скажи.

Я покачала головой.

Изабелла оказалась права. Он был ужасен в гневе. И хотя этот гнев был направлен не на меня, я все равно чувствовала, как часто бьется мое сердце. Мистер Пруитт казался страшнее Изабеллы и ее мамаши, вместе взятых. Я хотела ответить ему, что хочу только одного – уйти отсюда. Что у меня нет ни малейшего желания здесь оставаться. Но я не проронила ни слова.

– Я доем обед у себя в комнате. Увидимся утром. И не переживай насчет туфель, – сказал он, махнув рукой, – можешь приходить завтракать в любом виде. – С этими словами он вышел из комнаты.

Ассистент шеф‑повара поставил передо мной тарелку, а потом спешно удалился следом за хозяином.

Вместо того, чтобы тоже встать, я сидела и смотрела, как красное вино стекает по стене. Я была так напугана, что не могла пошевелиться. Мой план провалился. Изабелла не выгонит меня. Ее саму выгнали с обеда. Я поморщилась, когда услышала, как снова хлопнула дверь наверху. Я добилась только того, что Изабелла возненавидела меня в тысячу раз сильнее.

 

Глава 9