Федерация. Вектор

За открытыми дверями ангара обнаружился всего лишь обычный коридор – широкий и длинный. Эрик неторопливо проследовал до самого конца, а затем, миновав еще одни ворота, вышел на летное поле космопорта.

Рядом тут же появился бесстрастный робот со значком службы безопасности на груди.

– Приятного дня, господин Орсен. Вы должны были получить комплект из двух программ для репликатора, партию вина, а также экзоскелет модели “Колонист‑пять”. Вы получили эти вещи?

– Да, – он на всякий случай покосился в сторону следовавшей за ним по пятам грузовой платформы, но там все было в полном порядке.

– Напоминаю, что использование экзоскелета будет запрещено во время всего полета. Вы сможете включить его только на планете прибытия.

– Хорошо.

– Номер вашей каюты – двести девяносто три. Внутри вы найдете личный коммуникатор, а также карту доступа к помещению. В случае возникновения каких либо вопросов вы можете связаться с искусственным интеллектом корабля при помощи коммуникатора. Кроме того, в кают‑компании все время полета будет находиться ответственный за организацию порядка робот.

– Понял.

– Тогда я желаю вам приятного полета, господин Орсен.

Наблюдатель кивнул и двинулся в сторону устроившегося поблизости неуклюжего челнока. Подошел к спущенной на бетон аппарели, легонько пнул ее, исполняя давний и почти забытый ритуал, а потом не спеша поднялся на борт.

Внутри было на удивление пусто – складывалось впечатление, что уже расположившихся в своих каютах колонистов попросту закрывали там во избежание ненужных инцидентов и обычной суматохи.

– В принципе, логично, – Эрик покрутил головой, стараясь обнаружить свой отсек, но вокруг находились двери с номерами совершенно другого порядка. – Ну, и где…

Челнок представлял из себя чрезвычайно простую конструкцию – обычный параллелепипед, пронизанный широкими коридорами, по бокам которых располагались абсолютно одинаковые жилые отсеки. Насколько было известно Орсену, с другой стороны от этого блока располагалась огромная кают‑компания, а за ней и грузовой отсек, но прямо здесь…

– Ага, – он обнаружил лифт, зашел в него и спустя несколько секунд оказался уровнем выше. – И?

Минут через десять выяснилось, что его каюта все‑таки располагалась на первом ярусе – нужно было всего лишь перейти в соседний коридор.

Эрик добрался до нужного номера, заглянул внутрь и поморщился.

Новое жилище представляло из себя совершенно голую комнату около двух метров шириной и четырех – длиной. В стенах виднелись очертания откидной мебели, дальний конец занимал санитарный блок, а каких‑либо излишеств вроде настенного дисплея не было и в помине.

– Разберемся…

Неуклюжая платформа с трудом проползла сквозь узкий проем, но затем очень ловко передвинулась к стене, в одно мгновение спустив на пол весь свой груз. После чего удовлетворенно пискнула и вылетела в коридор.

Проход тут же закрылся.

– Внимание! Господин Эрик Орсен, в целях обеспечения безопасности на начальном этапе полета все участники векторной миссии должны находиться внутри своих кают. Разблокировка дверей произойдет после подъема на орбиту и полной стыковки с основным кораблем. До этого времени вам доступен только функционал вашего личного пространства.

Наблюдатель невесело хмыкнул, заставил откинуться кровать и улегся на ней, взявшись изучать разбросанные по всему потолку осветительные панели.

А затем грязно и длинно выругался.

До него дошло, что в погоне за экзоскелетом и вином он совершенно упустил из виду обычные повседневные вещи. Ту же самую одежду, обувь…

– Система? У меня есть проблема.

Ответом ему стало лишь молчание. Незадачливый колонист вспомнил наставления робота, еще раз выругался и принялся искать обещанный коммуникатор.

Устройство, напоминавшее собой средних размеров планшет, обнаружилось за одной из откидывающихся панелей. Эрик включил его, нашел кнопку экстренной связи с бортовым интеллектом и сделал вызов.

– Слушаю вас, господин Орсен, – ожил невидимый динамик.

– Я не взял в полет необходимые для жизни вещи. Одежду, предметы личной гигиены…

– Господин Орсен, челнок оборудован бытовыми репликаторами. После завершения первого этапа полета вы сможете ими воспользоваться. Кроме того, стандартный комплект бытовых принадлежностей и медикаментов находится у вас в каюте. Рекомендую вам ознакомиться с ее содержимым. Приятного полета.

Искать медикаменты Эрик не стал. Вместо этого он расковырял один из привезенных с собой ящиков, достал оттуда бутылку вина и снова завалился на кровать.

– Минимум два месяца полета, сорок литров… мало, черт возьми…

Спустя какое‑то время челнок вздрогнул. Затем немного пошевелился. Еще через минуту продолжавший дегустировать вино наблюдатель ощутил незначительные колебания гравитации и усмехнулся, подняв вверх полупустую емкость.

– С отлетом нас!

Его тост никто не поддержал – остальные участники миссии по‑прежнему сидели в своих каютах, а бортовой интеллект давно отключился от канала связи.

Модуль продолжал подъем. Внизу остались плотные слои атмосферы, двигатели сменили вектор гравитационной тяги, уводя неуклюжий кораблик в сторону синхронной орбиты…

Спустя полтора часа произошла стыковка, но Эрик к этому моменту уже мирно спал, отдыхая после нервного и наполненного событиями дня. Он проспал долгий и нудный процесс интеграции челнока в корпус экспедиционного корабля, проспал выход на разгонную траекторию, проспал начало разгона и очнулся только следующим утром.

Если считать по субъективному времени Атлантиса, конечно же.

– Доброе утро, господин Орсен. Отныне вам открыт для посещения весь доступный пассажирам внутренний объем модуля. Напоминаю, что пищевые и бытовые репликаторы находятся в кают‑компаниях. Напоминаю, что кают‑компания второго уровня закрыта в связи с неполной комплектацией экипажа. Приятного дня.

Пробурчав что‑то невразумительное, наблюдатель отправился приводить себя и свою одежду в порядок. Кинул вещи в чистку, забрался в душ…

Через полчаса в комнате находился совершенно другой Эрик Орсен – заметно освеженный, прилично одетый и полностью готовый к знакомству с кораблем.

– Сначала надо позавтракать, – задумчиво произнес он, прислушиваясь к доносившемуся из живота легкому бурчанию. – А потом… А черт его знает, что потом…