Финиш
– As‑tu perdu la tête?[1]
– Pas ce que tu avais en tête? Après tu décideras où ira ma langue[2].
– Обсудим это до…
– Так вы упакуете нашу еду? – вмешивается женщина, разозлившись, что я отвлекла на себя все внимание.
Ее мальчик, которому на вид лет семь‑восемь, выкарабкивается из кабинки и с интересом наблюдает за нашим разговором. Тобиас наклоняется и что‑то ему шепчет, а мальчик хихикает и с идеальной точностью повторяет за ним.
– Le pleck, le spit.
Запрокидываю голову и смеюсь. Неужели я столь давно так же поддразнивала Тобиаса у бассейна в доме отца? Тогда мы с Тобиасом были не в ладах, противились нашему влечению, отрицали, что нас тянет друг к другу и чувствовали между нами накал. Когда мы были порознь, казалось, что прошла целая вечность с того момента, но теперь Тобиас стоит так близко, и все представляется совсем иначе.
– Tu m’as manqué, mon trésor[3].
От искренности в его голосе и выразительности взгляда сердце в груди бешено стучит, а перед глазами мелькают картинки из прошлого: как Тобиас подъезжает к дому отца, и я оказываюсь в его объятиях, жарко целуя. Дни и недели, когда мы крали мгновения, время, когда выпустили свои желания на волю и не таясь любили друг друга, не признаваясь в чувствах вслух. За спиной кто‑то разбивает тарелку, и чары между нами развеиваются.
– Вы только что научили моего сына какому‑то французскому ругательству?
Терпение Тобиаса на исходе, и он молча берет с ее стола полную тарелку.
– Я этим займусь.
Когда он уходит, женщина смотрит на меня с подозрением.
– Похоже, английский ему дается очень неплохо.
– Как забавно устроен наш мозг, – соглашаюсь и неторопливо иду за Тобиасом, уставившись на его зад и заметив лейбл на джинсах.
– «Wrangler»? – смеясь, спрашиваю я. – Собираешься в ближайшее время оседлать быка?
– Моего размера были только эти, – по пути на кухню объясняет он, защищаясь. – Выбор здесь скуден.
– Так нельзя делать, – меняю я тему.
– А зачем нам пускать коту под хвост весь французский, что ты выучила?
– Не смешно.
– Не соглашусь, – холодно заявляет он, скидывая содержимое тарелки женщины в ланч‑бокс.
– Знаешь, ты не обязан помогать.
Тобиас наклоняет голову.
– Тебе прекрасно известно, что я злюсь не из‑за того, что помогаю. Я сам этого хотел.
– Ну, тогда не нужно хитрить, чтобы поговорить со мной.
– Уверена? Потому что с тех пор, как я приехал, мы ни разу не поговорили всерьез.
– И сейчас тоже неподходящее время.
– А когда оно будет подходящим?
Мое молчание только сильнее злит Тобиаса, и он, схватив пластиковый пакет, запихивает в него ланч‑бокс.
– Тобиас, я еще привыкаю и очень благодарна за помощь, но вынуждена напомнить: ты миллионер, а не помощник официанта.
– И ты тоже не официантка, а миллионерша. В чем, черт возьми, разница? Я буду тем, кого ты захочешь во мне видеть. – Тобиас внимательно смотрит на меня, а потом закрывает глаза и кладет руки на металлический стол, похоже, чтобы набраться терпения. Когда он наконец заговаривает, его тихий голос полон разочарования: – Когда закончу в зале, больше не стану тебе мешать. – Он подхватывает пакет и, не говоря больше ни слова, выходит за дверь.
* * *
– Презерватив или нож? – легонько подталкивает меня примостившаяся рядом Марисса, пока я наблюдаю за Тобиасом, который рисует с маленькой девочкой в читательском уголке и ведет разговор с ее бабушкой. После того как школьников увезли, у нас снова начался ажиотаж, что было редкостью. Несмотря на тот разговор, Тобиас остался нам помочь, молча убирая со столиков и наматывая круги вокруг нас с Мариссой.
– Что?
– Презерватив или нож. Дилемма насчет бывших. Когда возвращается бывший, ты не знаешь, трахнуть его или убить, я права?
– В яблочко, – фыркаю от смеха, убирая со стойки тарелки. – Если бы ты только знала. – Но Марисса не знает и совершенно точно никогда не узнает. Вот в чем суть проблемы отношений с мужчиной вроде Тобиаса.
Прошлую ночь я, не находя себе места, провела в саду, где сажала весенние луковицы, пока Тобиас, сидя на садовом стуле, что‑то печатал на ноутбуке. Время от времени ловила на себе его взгляд и отвечала ему тем же. Приняв душ и переодевшись ко сну, обнаружила, что Тобиас ждет меня в спальне. Когда выключила лампу, он без слов притянул меня к груди. Я знала, что Тобиас пришел помочь противостоять снам, которые подкидывало воображение. С тех пор, как он приехал, я каждую ночь видела сны.
– Никогда не видела такого красавца в реальной жизни. Такое чувство, что он вообще не человек.
– Уж поверь, из плоти и крови. – Я одна из немногих, кто знает, где скрываются его шрамы.
– Так ты рада, что он вернулся?
– Хотела бы, но у нас все очень сложно.
– Боишься, что снова будет больно?
Нет, Тобиас не причиняет боль. Боль он убивает, придает ей сходство с поездкой на карусели, а я сошла с нее восемь месяцев назад.
Пополнив подставку салфетками, перевожу взгляд на Тобиаса и вижу, что он по‑прежнему болтает с пожилой женщиной.
– Почти год назад я выдвинула ему ультиматум, и только теперь он изменил свое мнение.
[1] Из ума выжил? (фр.)
[2] А ты не это имела в виду? Тогда сама решишь, куда отправится мой язык (фр.)
[3] Я скучал по тебе, мое сокровище (фр.)
