Генерал-майор
– Да застрахованы мы уже…
– Жаль. А то бы… Да садитесь, не стойте. Вон, на диван. Сейчас кофе сделаю.
Феодосия Карповна метнулась было на кухню, но Денис быстро придержал ее:
– Вы лучше расскажите, что именно слышали?
– Так я ж уже!
– Еще разок, пожалуйста. Очень интересно послушать.
– Ну, раз интересно… Слушайте.
Нынешней ночью, точнее, уже под утро (по времени как раз примерно в момент убийства), Феодосию Карповну привлек какой‑то шорох в подъезде.
– Я‑то не спала уже, вообще обычно рано встаю. Вот и думала, что собаки, они к нам часто забегают, дверь‑то медленно закрывается. Думала, собаки, дверь открыла, выглянула, чтобы прогнать. А дверь‑то у меня скрипит… Выглянула и вижу – кто‑то метнулся вниз, к выходу.
– А на лестничной площадке, ну, наверху… Ничего не видели?
– Не, я туда и не посмотрела. Да и темновато было. Глаза‑то у меня уж не те.
По всему выходило, именно пенсионерка и спугнула неведомого пока убийцу. Но если это обычный гоп‑стопник, так выждал бы, потом вернулся. Однако убивать‑то налетчику незачем… Так, может, убийство‑то случайно вышло? Просто силу удара не рассчитал? Может, и так… А, может…
* * *
– Просыпайся, просыпайся, Денис! Открывай глаза, друже! Вот, молодец, брат. Ну что? Что видел?
Глубоко посаженные глаза Американца прямо лучились участием, откровенно перемежаемым недюжинной толикой любопытства.
– Видел. – Кивнув, Давыдов сглотнул слюну. – Прошлое видел… Багратиона князя…
– Петра Иваныча!
– Его. И еще Кульнева. Ах, ведь какие были люди! Богатыри. И каждый ради простого солдата рубаху последнюю мог снять. Поверь мне, Федя, так и было! Как вставать на постой, Кульнев самую худую избенку всегда занимал… А какие стихи писал! Вот сейчас я подумал, их издать бы!
– Так издадим, делов‑то! – налив в бокал вина, заверил граф. – Ты выпей‑ка, Денис… Ну, синьор Джакомо! – Поставив перед Давыдовым бокал, до краев наполненный красным бордо, Американец повернулся к магу. – Ну, удивил. Всех удивил. Даже Давыдова, а уж его‑то удивить трудно. Верно, Денис? Да ты пей, пей… Какой‑то ты бледный… Джакомо, ничего?
– Ничего, – кивнул провидец. – Некоторая бледность имеется, бывает. Пройдет. Хорошо б не вина, а водки выпить.
– Ага, водки? Это мы сейчас… Эй, кто там есть? Тащите‑ка живо наливки… И водку, водку давайте. Какая у нас там есть? Только виленская… Сладковата, зараза… За другой послать… Хотя… Денис, виленскую водку будешь?
– Буду.
– Вот и молодец. Тогда у меня и ночевать останешься. Ведь останешься?
– Останусь. Только надо сестрицу предупредить…
– Предупредим. Я пошлю Алеута…
– И вот еще, Феденька, – встрепенувшись, вспомнил вдруг Денис. – Ты секундантом моим будешь?
– А то ж! С кем дерешься‑то? И где, когда?
– С Эрдоновым. Завтра в полдень. У тебя в саду.
* * *
Сомнительный… Впрочем, нет, все‑таки настоящий князь Николай Эрдонов явился минут за двадцать до объявленной схватки. С ним были два секунданта – молодые повесы из московских дворян, один из которых, повыше и поосанистее, нес приличных размеров коробку, обитую темно‑зеленым бархатом. В сем ящике многоопытный дуэлянт Давыдов без труда опознал вместилище для дуэльных пистолетов. Подобные же, естественно, имелись и у заядлого бретера Американца. Настоящий «Ле Паж», или «Лепаж», как писали в России имя сего знаменитого оружейника. Стоило сие оружие очень дорого, для тренировок и войны не использовалось, только для дуэлей. В коробке кроме самих пистолетов, изящных и отделанных серебром, имелись и все необходимые причиндалы, включая шомпол, молоток и даже пулелейку. Каждый из стволов имел свой номер – «1» и «2».
– У меня тоже «Лепаж». – Оценив оружие соперника, Эрдонов холодно улыбнулся. – Если хотите, поменяемся.
– Можно и поменяться, – с безукоризненной вежливостью отозвался Денис. – Если вам так будет угодно, князь.
Меняться не стали, чего уж. Каждый своему оружию доверял, да и дуэльный кодекс в России еще окончательно не сложился, хотя общие правила знали и использовали все.
Со стороны Давыдова секундантами выступали хозяин дома граф Федор Толстой и срочно вызванный князь Петр Вяземский. Тот, примчавшись быстрее ветра, тут же бросился примирять обиженных, однако, поняв всю тщетность своей попытки, отстал, лишь предложив выбрать «какой‑нибудь менее варварский способ дуэли». Ну да, ну да, именно так и называли в Европах российские виды пистолетной дуэли – всякие там «платочки» или «американку», когда стрелялись в упор, когда практически не было шансов обоим соперникам остаться в живых. Кто‑то один да обязательно… Хотя как сказать…
Князь Вяземский с ходу предложил либо неподвижную дуэль с двадцати шагов, либо подвижную с барьерами. Эрдонов, как видно, испытывал нешуточное уважение к Петру и тотчас же согласился. Денис же пожал плечами – с барьерами так с барьерами.
Оставив противников наедине, в беседке, секунданты тотчас помчались размечать барьерами подходящую аллейку. Искоса поглядывая на приятелей, Давыдов уселся на лавку и безмятежно налил бокал шампанского из стоявшей на столике бутылки, специально по его просьбе принесенной Алеутом.
Усмехнулся, предложил нервно прохаживающемуся неподалеку Эрдонову:
– Не хотите?
К удивлению Дэна, тот не отказался, протянул руку… Уж пришлось налить. Выпили. Пусть не на брудершафт, но довольно мирно. Вернув бокал, князь почесал расплывшийся на скуле синяк – след вчерашнего удара – и неожиданно спросил:
– Как это вы так умудрились повалить меня вчера, словно матрешку? Что за искусство такое?
– Обычный бокс, – отмахнулся Давыдов.
– Бокс? Английская забава? Ну‑ну…
Больше князь ничего не спрашивал, лишь, желчно ухмыляясь, повернулся спиной…
Стоял чудесный летний денек, солнечный, но не жаркий. Легкий ветерок колыхал ветви акаций, яблонь и слив, неподалеку, в кустах черной смородины и малины, беспечно щебетали птицы.
