Гептата
– Будем ждать столько, сколько потребуется. Она вернется.
– Откуда такая уверенность? Ты что‑то знаешь? Признайся, если так. Ты ведь не думаешь, что я не жду ее так же, как и ты…
– Нет, старик, – ответил молодой человек, – я так не думаю. Просто верь, что она вернется. Они обе.
– Верить… Верить я никогда не перестану.
Он замолчал, уставившись в пустоту перед собой. Молодой человек взглянул на него через плечо.
– Что ты узнал?
– Нас хотят изгнать.
– Изгнать? И из‑за этого весь сыр‑бор? Я уж думал, они собираются попытаться…
– На земли катаров, – добавил мужчина, и поднял на собеседника полные обреченности глаза.
Молодой человек пожал плечами. Не проявив совершенно никакой озабоченности услышанными словами.
– Подумаешь, – ответил он, – катары, так катары.
– Ты серьезно? – мужчина улыбнулся, подняв брови, – знаешь, что они делают с такими как мы с тобой?
– Мне не десять лет, Игорь, я уже давно не верю в сказки. Сомневаюсь, что они делают что‑то, что не делают по это сторону гряды.
– Ты ведь понятия не имеешь…
– Ну а ты, стало быть имеешь. Хоть кто‑то из нас двоих знает, куда судьба ведет. Может хоть с катарами удастся общий язык найти, раз со всеми остальными ничего не вышло.
Игорь так резко вскочил со своего стула, что тот покачнулся и упал на пол.
– Они ненавидят всех, кто живет по эту сторону скал. О каком общем языке ты болтаешь?
– Зато здешние обитатели – верх гостеприимства, верно? Тебе бы успокоиться, старик, – ответил молодой человек, – ты слишком волнуешься. Это до добра не доведет.
Он подошел и вернул упавший стул на место, после чего подвинул кружку ближе к краю.
– Сядь и расслабься. Выпей чаю.
– Ты что, издеваешься? Я говорю…
– Слышу я, что ты говоришь, успокойся. Просто подумай. Мы всю жизнь вынуждены приспосабливаться. Такова наша судьба. Отбросы, изгои, – он замолчал и заглянул в глаза собеседнику, – уроды. Можно подумать, что здесь мы стали своими.
Игорь нервно почесал бороду.
– Ты неисправим. И уперт как баран.
– Мы будем ждать ее возвращения. Катары, так катары.
Игорь устало покачал головой, опустив взгляд, и сделал глоток из кружки, после чего закрыл глаза и прислушался.
– Они здесь.
Молодой человек кивнул.
– Я соберу вещи.
Стоило ему сказать эти слова, как в дверь громко постучали.
– Это все твое волнение, старик, – сказал молодой человек, торопливо подходя к небольшой кровати в углу и, опустившись на колени, извлекая из‑под нее сумку, – прежде ты бы услышал их за несколько кварталов.
– Открывайте! – послышался крик снаружи, после чего удары повторились с еще большей настойчивостью, – именем императора!
– Ух ты, как официально, – усмехнулся молодой человек, сгребая в сумку разбросанные на кровати вещи, – сейчас! Только штаны натяну!
Новый стук был такой силы, что отдавался скрипом в старом рассохшемся деревянном полу.
– Сейчас‑сейчас, – ответил Игорь, медленно встав и подойдя к двери, – открываю.
Он распахнул дверь и отошел на два шага назад. В проеме возник державший в руке факел высокий человек в темной синей накидке с капюшоном, посыпанной крупными снежинками. Он вошел в дом и, сбросив с головы капюшон, медленно осмотрел тесное помещение, стремительно терявшее так бережно хранимое тепло.
– Вы двое пойдете за мной, – сказал он низким голосом, остановив взгляд на сгребавшем в сумку с полок всякие склянки молодом человеке, – был приказ, чтобы в доме все оставалось, как прежде. Ты. Оставь это.
– Это мои вещи, – ответил молодой человек, – едва ли они понадобятся императору.
– Ты слышал приказ. Все остается на своих местах.
– Послушай, уважаемый, – Игорь развел в стороны руки и улыбнулся, – ты же не выгонишь нас на мороз без вещей? Едва ли император хочет нашей смерти, раз не приказал убить нас обоих на месте, ведь так?
Мужчина в дверях улыбнулся и шагнул назад за порог.
– Вы двое справитесь, – сказал он, – там, куда вы направляетесь, теплая одежда не нужна. На выход!
Игорь и молодой человек переглянулись. Последний застегнул сумку и перекинул ее через плечо, после чего оба подошли к двери.
– Сумку тоже оставь. Такой приказ.
Молодой человек шагнул через порог и приблизился к мужчине с факелом вплотную.
– А ты попробуй забери, – сказал он, улыбнувшись.
На точенном гладко выбритом лице, испещренном россыпью мелких морщин, за пару секунд гневное выражение успело смениться сомнением, затем разочарованием, и завершилось бессилием и принятием. Он кивнул, отступив в сторону и выпустив пленников из дома. Снаружи их ждала целая процессия из стражников в синих плащах, а так же пара десятков обычных зевак, не поленившихся явиться на заснеженную окраину великого города глубокой ночью, только ради того, чтобы лицезреть приведение в действие приговора. Игорь медленно обвел взглядом всю толпу и отвесил реверанс, сняв с головы воображаемую шляпу.
– Как мило, что все вы сегодня пришли сюда ради нас. Мы польщены вниманием.
– Вперед, – сухо скомандовал командир, отчаянно старавшийся утихомирить уязвленное секундой ранее эго.
Вся процессия медленно двинулась по улице, с трудом преодолевая полуметровые снежные заносы. Из толпы зевак то и дело слышались оскорбительные выкрики, и, чем дальше идущие удалялись от маленького дома, из трубы которого все еще валил дым, тем громче и отчетливее эти выкрики становились.
– Да‑да, – ответил громко Игорь на очередное оскорбление, – вы все – смельчаки, в этом нет никаких сомнений. Обрели смелость за синими плащами.
– Успокойся уже, старик, – шепнул идущий рядом молодой человек, который старался не обращать никакого внимания на выкрики, – зачем ты это делаешь?
– Где же была ваша смелость прежде? – не заметив его слов, продолжал отвечать Игорь, – ведете себя, как безмозглое отребье. Пришли среди ночи поглазеть. Вот диво‑то невиданное!
– Тишина, – скомандовал командир, ведший процессию.
