Гептата

– Чтобы не оставлять себе выбора, верно?

– Да, Тим. Без этого выхода у меня будет только один способ вернуться – дойти до самого конца.

Молодой человек покачал головой и положил свою ладонь на маленькую ручку сестры.

– Думаешь, она не захочет возвращаться?

– Думаю, что уже слишком поздно, – ответила женщина, – и нам придется…

– Прожить там всю ее жизнь. До самого конца, – закончил за нее мысль Тим, – я понимаю, мам.

– Вот и хорошо. Я знала, что ты поймешь.

– Вот только ты не сможешь ждать так долго.

– Я смогу, Тим.

– Но если за ней пойду я, то…

– Это не обсуждается, – сухо ответила женщина, – я должна сама, ты знаешь. И я не могу потерять и тебя тоже, вместо того, чтобы вернуть ее.

Она подошла к сыну и, положив руки на его плечи, подняла на ноги, после чего заглянула в его карие глаза. Так глубоко, что он ощутил ее взгляд в самом сердце.

– Я вернусь, ты же знаешь, – сказала она, улыбнувшись.

– Знаю. Но когда?

– Это сейчас неважно. Главное – знай, что я вернусь. Вместе с Ионой. Твоей задачей будет дождаться нас. И присмотреть за Игорем. Чтобы, когда мы вдвоем возвратимся, вы двое смогли отыскать нас.

– Где? Где нам вас искать?

– В их храме конечно, – ответила женщина, – найдите тот, что древнее других. В них еще осталась сила. В самых древних из храмов.

– И где мне искать такой храм?

– На катарской равнине. Именно туда они все ушли, и именно оттуда отправились в свое странствие. Там много таких храмов. Ветер и песок укрыли их от Теоса. Он в тех местах еще не побывал. Да и люди там, говорят, еще не забыли старых богов.

– Как‑то это слишком расплывчато, – ответил Тим, покачав головой, – как я пойму, где именно..?

– Ты поймешь. Я не сомневаюсь. Здесь пройдут месяцы. Может даже годы. У вас двоих будет полно времени, чтобы отыскать нужный храм. Только пообещай мне кое‑что.

– Еще что‑то? Помимо того, что я буду возиться с твоим…

– Я серьезно, Тим, – перебила его женщина, – ты должен пообещать мне, что ни при каких обстоятельствах не отправишься за мной.

– Ты серьезно?

– Серьезно. Пообещай мне.

– А если тебе понадобиться помощь? Если я почувствую, что ты в опасности? Или Иона? Что прикажешь мне делать? Просто сидеть и ждать?

– Ты должен пообещать мне. Только так я смогу не волноваться еще и за тебя. Только так я смогу посветить себя этой миссии. Прошу тебя, сын. Обещай.

Тим снова покачал головой, стараясь не смотреть матери в глаза.

– Хорошо, мам. Я обещаю тебе.

– Вот и славно. Я надеюсь, что ты помнишь о ценности твоего слова. А теперь нам пора.

Она взяла на руки дочь и подошла к самой границе начерченной на полу гептаты.

– Сотри ее сразу за нами.

Тим опустился на пол и, сложив ноги лотосом, кивнул.

– Да поможет тебе Азура, мама, – сказал он.

– Поможет, – ответила женщина, улыбнувшись, – дождитесь нас, – мы вернемся.

Она сделала шаг, затем еще один, наступив в самый центр фигуры, и исчезла. Расставленный по вершинам гептаты свечи начали стремительно гаснуть, словно в помещение ворвался порыв ветра. Тим извлек из кармана пузырек с черной жидкостью, откупорил пробку и, сделав глоток, бросил его в центр фигуры. Тот, не коснувшись пола, тоже исчез. В глазах все поплыло, а в груди ощутилась изжога, горечь от которой пробивала себе путь через горло ко рту. Тим с трудом сглотнул скопившиеся на языке слюни и зажмурил глаза. Прошло несколько секунд, на протяжении которых его мутило, и все в голове закружилось безумным хороводом, прежде, чем он услышал далекий звук. Стук все усиливался, и еще через пару секунд уже были слышны хлопки. Он снова сглотнул и медленно открыл глаза. В центре гептаты стоял высокий человек, смотревший на него с улыбкой и хлопавший в ладоши.

– Браво, брат, – сказал он звонким высоким голосом, – просто браво. Вижу, уставший путник ищет ответ.

Тим мотнул головой, стараясь стабилизировать расплывавшееся перед глазами изображение, но все стало только еще более мутным. Настолько нечетким, что с трудом удавалось разглядеть силуэт перед собой.

– Я и есть ответ, брат, – выдавил из себя молодой человек, с трудом удерживая равновесие.

– Ты что это, позволил матери отправиться к нам? Вот так вот, взял и отпустил? Неужели ты настолько нас ненавидишь?

– Азраил, – прошептал Тим, сдерживая угасающий рвотный позыв, – у меня есть дело к тебе.

Мужчина склонился, оперевшись на свои колени, и заглянул в бледное лицо сидевшему у фигуры Тиму.

– Ууу, – прошептал он, – это все потому, что ты давно не пил его, ты же понимаешь? От него быстро отвыкаешь.

– Ничего, я и не такое терпел, – ответил Тим.

– Что за дело, брат? Я слышал твои слова там, в храме. Это было слишком… – он несколько раз щелкнул пальцами, подбирая подходящее слово, – театрально.

– Азраил, я хочу, чтобы ты помог им.

– Ну, брат, – ответил мужчина, не сходя с круга, выведенного в самом центре гептаты, – ты же знаешь, что я не могу вмешиваться.

– Ага, и Азура тоже не может. Но о ее привязанности знает уже весь чертов мир.

– В таком случае, тебе нужно было позвать ее. Уверен, с ней бы ты легко смог договориться. Из‑за ее пристрастий, в том числе, нам и пришлось уйти. Мы условились, что больше не станем вмешиваться в дела людей. А твоя мать именно человек. И сестра тоже. К сожалению.

– Знаю я про этот ваш договор. И про то, что ты можешь помочь им тоже знаю.

Мужчина покачал головой.

– И все‑то ты знаешь, брат. Ты лучше скажи, зачем нужно прятаться от того, что тебе предначертано? Ведь рано или поздно, все равно…

– Пока я могу выбирать, лучше пусть это случится поздно, чем рано, – ответил Тим.

– Что ж, дело твое, брат, – ответил мужчина, – просто знай, что некоторые из нас восприняли это твое решение, как личное оскорбление.

– Передай ему мои извинения.